Кладовая женских тайн

Не плакала только Кристина, всё ещё не до конца поверив в реальность происходящего с ней.

Следующий год для Кристины оказался адом. После памятного разговора Костя долго не мог созреть для решительных действий. Он метался между двумя женщинами и дочками. Кристина, когда прошёл первый порыв выгнать мужа, наступила на горло собственной гордости и попросила: «Оставайся. Я прощу, и будем жить дальше. Дети ни в чём не виноваты».

Конечно, она немного кривила душой, когда говорила только о детях. Ей не хотелось терять статус замужней женщины, да и любила она Костю, прикипела к нему за столько лет.

Хотя, безусловно, удар, нанесённый в спину, основательно потрепал её чувства. Любовь теперь походила на обветшалый пуховый платок, сквозь проплешины которого задувал промозглый ветер. Кристина похудела на пятнадцать килограммов, но это не радовало. Вот если б раньше. Она скользила по посёлку, стараясь не привлекать внимания кумушек-соседок, но тем не менее чувствовала себя выставленной голышом на всеобщее обозрение. Всё чаще вспоминала она пророчество, произнесённое Светланой на их с Костей свадьбе.

И муж всё-таки ушёл. Через год после открывшейся тайной связи. Собрал свои личные вещи, фотографии и ушёл. Он долго о чём-то говорил с дочками, за плотно закрытой дверью слышался плач Тани и резкий голосок Алёнки. Дверь распахнулась, выбежала старшая из сестёр, бросив напоследок «Ненавижу тебя». Костя выскочил из комнаты за ней следом, схватил сумки и закрыл за собой дверь в прошлое. Это был конец. Не финал, а именно конец.

Всего, что было в их жизни, что по кирпичику строилось годами, любовно запечатлевалось на плёнку фотоаппарата и бережно хранилось в памяти.

Кристина сидела, бессильно опустившись на пол в прихожей, сцепив руки на коленях, и пыталась понять, что же ей делать дальше. Слёз уже не было. Женщина выплакала их за последний год, и теперь лишь в груди жгло от невыносимой боли. С рыданием к ней бросилась Танечка, мать машинально гладила дочку по голове, но слова утешения не находились.

Так они и сидели, склонив кудрявые головы и ища спасения друг в друге.

Тяжелей всего было Алёне. Она, папина любимица, лишилась самого родного и близкого человека. Девочка не простила отца. Сколько он ни пытался наладить контакт, сколько ни обещал, что не бросит дочек и будет участвовать в их жизни, Алёна вычеркнула его из своей жизни. Как сказала во время последнего разговора с отцом: «Ты свой выбор сделал. Иди к своей новой дочке. А нас, старых и надоевших, забудь.