Другая реальность

– Прошу прощения, Сенька не предупредил меня, и я, кажется, сболтнул лишнее…

– Напротив, вы не сказали главного: кто вам сообщил, что я имею к этому отношение, уж не Семен ли?

Семен открыл рот, но я его прервала:

– Я не тебя спрашиваю.

Юрка пришел на помощь другу:

– Как же, скажет он! Я только что его жену в метро встретил, она на моей груди полчаса рыдала, дескать, бросил ее, потому что завел себе на картошке подругу.

– Очень мило, я узнаю последней, что меня кто-то завел, да еще дамы по этому поводу рыдают.

Хотя в определении «подруга» я не нахожу ничего оскорбительного. Придется на практике решать извечный вопрос бытия: может ли дружить мальчик с девочкой?

Юрка расслабился, глаза его заулыбались, Семен попытался объясниться:

– Брось, Барбос! Катя здесь ни при чем. Она меня месяц уламывала не покидать лоно семьи.

– Ага, а ты, как всегда, сделал наоборот! Тогда все тебя уговаривали: не женись, так нет – вот я какой благородный! Что-то твоего благородства хватило на три месяца!

– Да перестань ты пилить меня! У меня, между прочим, кроме родителей – две бабки и два деда.

Без тебя запилят. В церковь-то идем? А то служба кончится!

Юрка кивнул:

– Пойдем, может, грехи отпустят…

Церквей в слободе было две: одна старинная, разрушенная пожаром, а другая немного поновее, скромненькая и чистенькая. В ней и проходила служба, посвященная иконе Николая-чудотворца, которую привезли на несколько дней для поклонения верующих. Небольшая, недавно выбеленная церквушка утопала в гирляндах из искусственных цветов и выглядела необычайно торжественно.

Народу было много и вокруг нее, и внутри. Служба подходила к концу, маленький церковный хор пел что-то грустное. Было похоже, что поют профессионалы, – голоса звучали чисто и слаженно.

Перед входом в церковь я повязала платок и почти ничем не отличалась от богомолок. Из уважения к царящей вокруг торжественности я поступила так же, как и остальные: купила длинную тоненькую свечу и стояла, держа ее в руке и не зная, как от нее избавиться.

Сзади ко мне подошла средних лет женщина и прошептала в самое ухо:

– Что, растерялась? Да ты не бойся, молиться не обязательно, коли не веришь. Никто не осудит. Я и сама не верю, да только где еще найдешь благодать такую, где еще душа отдохнуть может от скорби нашей женской? Ты просто слушай, и ни о чем не думай…

Я последовала ее совету и с трудом смогла очнуться от сладкой дремоты.