Наш Армагеддон

Постепенно и я привыкла к ее подруге, хотя так однозначно и не определилась со своим отношением к ее способностям. Точнее, я принимала ее соучастие в лечении нашего малыша, потому что спорить с дочерью было бесполезно. А допускать плохие мысли в отношении малыша я себе запрещаю. Поэтому я дала себе установку: Сатаня любит малыша и не нанесет ему вреда. Она обязательно ему поможет. Точка.

Не обошлось без нее и на этот раз. Когда у малыша поднялась высокая температура и не желала снижаться, дочь позвонила и мне, и Сатане.

Та приехала первой, и ее помощь оказалась очень кстати. Она влетела в комнату и с порога поставила диагноз:

– Сглаз, порча и ОРЗ.

Если бы я была там, то, наверное, рассмеялась бы. И все бы испортила. Дальше процесс лечения пошел необычно. Она усадила малыша напротив себя. Он не сопротивлялся. Она долго пристально смотрела ему в область третьего глаза, покрываясь испариной. Вдруг лицо малыша почернело, будто измазанное сажей. Хорошо, что я этого не видела. Сатаня сама была поражена:

– Никогда такого не видела.

Это кто же мог такую порчу нанести, не пойму. Все, клади его в кроватку, пусть поспит.

Алена не поняла:

– Нет, он не уснет. Он в это время никогда не спит.

– Уснет. Я с ним посижу, беги, куда тебе надо – в аптеку, в магазин…

– Да, у нас свечки от температуры закончились.

Малыш уснул тут же. Через час он проснулся веселый и здоровый. Температура спала. Горлышко еще болело, но выздоровление пошло. А Сатаня слегла. И этот мужик с перерезанным горлом.

Смутные сомнения закрались мне в душу. И страх. И, видимо, то, что им питается. Днем я справилась, не придав этому большого значения.

А вот ночью все страхи вылезли из подсознания, и я сижу, курю и ищу ответы на свои вопросы.

Так. Я, похоже, знаю когда, как и кто капает мне на мозги, лишая сна и сводя с ума. Осталось решить, что с этим делать. Предположим, мне удастся светом очистить свою ауру. И что дальше? Бедная, разделенная со своим ангелом и пребывающая во мраке душа – куда она подастся? Снова к малышу? Мы уже однажды видели, как наш малыш, всегда спокойный и уравновешенный, ночью кричал, метался по кроватке, от стенки к стенке, и отбивался, не известно от кого.

Нет, я не могу так подставлять ни его, ни дочь, которая эту кашу и заварила. Что же делать? Мне нужно как-то договориться с тем, кем стал Андрей после смерти. Пришла подсказка: «Да упокой, Господи, его душу!». Вот именно. Нужно сделать так, чтобы Господь принял его душу.