Голубой янтарь

Нужно просто уснуть, а утром все будет, как раньше. Я накрылась одеялом с головой, но от вибрации под одеялом не спрячешься. И уши не заткнешь. Вот бы снотворного дерябнуть… Но откуда у меня в доме снотворное? Может, покушать? Это меня всегда успокаивает. И я стала мысленно перебирать содержимое холодильника. Маринованные огурцы, помидорка, хлеб. Не густо. Поведя инвентаризацию полупустых полок, я мысленно перешла к боковым полочкам на дверце холодильника. Пара яиц и початая несколько месяцев назад в день рождения бутылка водки.

Вот и снотворное. Я радостно вскочила с постели, накинула теплый, связанный дочкой халат, и пошла на кухню. Красиво нарезала помидорку и маринованные огурчики, достала стопочку и фужер под воду. От одной мысли о том, как обожжет водка пустой желудок, мне стало не по себе. Но надо, значит, надо.

Первая пошла колом, как и положено. Я с трудом заглушила огурцом назревающий в желудке протест. Прислушалась к себе. Опьянение не пришло, но страх стал притупляться. Как там дальше? Вторая – соколом, а третья – мелкой пташечкой? Действительно, после второй страх совсем ушел.

И чего это я нервничала? Если дом до сих пор устоял, значит, крепко слажен. Интересно, как там, снаружи? Я попыталась открыть дверь, но ее тут же стало вырывать из рук. С трудом отвоевав дверь у ветра, я погасила вновь вспыхнувший свет и стала любоваться штормом в окно, выходящее к морю.

В кромешной тьме почти ничего не было видно, только белые пенные гребни огромных волн проносились где-то гораздо ближе обычного.

Я прикинула их траекторию, и по моим прикидкам выходило, что волны легко перекидывают свою массу и через защитные сооружения расположенного внизу, чуть левее, порта, и через бетонные сооружения променада – правее внизу.

Интересно, как чувствуют себя дежурные в порту? А пограничники в особнячке, расположенном на обрыве, на островке между дорогами к нашей улице и к порту? Конечно, им тоже не сладко, но ведь они не паникуют. А может, паникуют, но виду не показывают? Они ведь мужики!

Да, мужика бы сейчас, – вдруг подумала я впервые за пятнадцать лет одиночества.

С другой стороны, такая стихия бушует раз в пятьдесят лет, а мужика нужно терпеть постоянно. А чтобы это занятие не утомляло, его нужно ой, как любить! Странно, я готова любить весь мир, но с конкретным мужчиной как-то не очень получается. У меня к ним нет никаких претензий, я люблю их всех, всех понимаю, но ни один конкретный мужчина уже несколько лет не находит места в моем сердце.