Постмортем

– Пристегивайтесь, – ответил он на мое приветствие. – Щас мимо заставы поедем, у нас с этим строго.

– Что за застава? – с любопытством осведомился я, нащупывая замок ремня безопасности.

– Впервые у нас, да? – водитель переключил магнитолу на выпуск федеральных новостей и немного прибавил звук.

Хонда плавным аккуратным поворотом покинула парковку. Некоторое время мы отчего-то двигались по встречной полосе в полном молчании – я терпеливо ждал рассказа. Впереди показался автомобиль, сердито мигнувший нам фарами.

– Бить-колотить, – сказал таксист и перестроился на правую полосу.

– Не впервые, – я попытался реанимировать разговор. – Родился я тут. А в двечетвертом уехал в Москву учиться, там после универа и остался. Вот, теперь в командировке.

– Тоже неплохо, – спокойно кивнул мой собеседник. – Я тоже туда ездил. Ну, на запад, в смысле. В Екатеринбург. И че? И ниче. По десять часов за баранкой, глаза по пятаку, а получаешь столько, что на жизнь не остается. А за бензин плати, за машину плати, за вызовы плати.

Тоже вот, как вы, вернулся. У нас в Омске, как-то спокойнее, душевнее. А в последние два года, как у нас нацпроект ввели – вообще житуха, умирать не надо.

Мы ехали по удивительно ровной ухоженной дороге, время от времени по центру виднелись огороженные островки с голубыми елями. Слева молодые сосны вдоль ограды аэропорта, справа – знакомый мне с детства карагач вперемешку с ивами. Сугробы казались оранжевыми – яркое солнце уплывало за край совершенно чистого неба. Вязкое, тягучее умиротворение разливалось во мне, подминая наблюдательность, столичную тревожность и годами воспитанный журналистский скептицизм.

Я помотал головой.

– Так про какую заставу вы говорили?

– Да вон она, как раз подъезжаем. Тут дорога с аэропорта одна, вот они и стоят, – водитель прищурился. – Стоя-я-ят, самое хлебное время. Три московских рейса прилетают за час.

Я увидел аккуратное двухэтажное здание красного кирпича, на крыше блестел на солнце крошечный купол домовой часовни.

Большой плакат на массивном бетонном основании сообщал все тем же церковнославянским шрифтом: «Казачья застава». У обочины мерз парень в зимнем армейском камуфляже и кубанке. Он взмахнул жезлом регулировщика, указывая остановиться. К моему удивлению, таксист не опустил стекло со своей стороны, как нередко поступают водители, когда их останавливает полиция. Не заглушая двигатель, он вынул из бардачка небольшую сумку, проворно вылез из машины и поспешил навстречу парню.