Не бери в голову

Пришлось ей рассказать, как его, так называемый, выбор пал на Чечню.

– А я все думала, почему ты согласился поехать сюда, – недоумевала Лена.

– Ну, теперь знаешь. Кстати, Чечня нас с тобой поженила. Если бы не Лиля, не знаю, решился бы я.

– Ты что, такой трусливый?

– Я бы сказал – нерешительный. Однажды я чуть не развернулся и не ушел, когда пришел к тебе в общежитие после Нового Год а. Не успел я рот открыть, чтобы сказать вахтеру, к кому я пришел, как впереди стоящий молодой человек спрашивает вахтера: «Можно пройти к Лене Соловьевой?» Я так и замер на месте.

Я знаю, что братьев у тебя нет. На папу он не тянет по возрасту. Что остается?

– А, это тогда, когда Димка пришел сообщить, что Ольга родила? – засмеялась Лена.

– Тебе сейчас смешно, но откуда я знал тогда про Ольгу, про то, что она родила, и что этому обалдую приспичило бежать к тебе и хвастаться своим отцовством.

– Так ты меня тогда приревновал?

– У меня просто начало просыпаться здоровое чувство собственника. Я тебя никому не отдам.

* * *

Михаил и Лена проработали вместе в той школе один год, после которого он уже ничего не был должен государству и мог ехать на все четыре стороны. Они выбрали одну – в Краснодар. У них должен был родиться их первенец, а в Краснодаре жили родители Лены.

Они были на пенсии и могли помочь с малышом.

В августе Лена родила девочку. Примчавшись в роддом, Миша подошел к окну палаты, где находилась жена, и позвал. Лена выглянула, сделала ему знак рукой подождать и исчезла за шторой. Через несколько секунд штора приоткрылась, и он увидел Мадонну с младенцем. Он быстро поморгал глазами, и на месте Мадонны он увидел Лену, поднимающую на руках и показывающую ему маленького человечка с черноволосой головкой.

До сознания Михаила еще не доходило, что ему показывают его дочь. «Неужели у меня уже есть дочь? – восторженно думал молодой папаша, – и уже такая заросшая, как будто давно не стриглась. Она что, родилась уже с такой прической? Вот это да! Это просто как чудо. Вчера нас было двое, а сегодня трое».

Они назвали дочь Эллой. Просто потому, что им обоим нравилось это имя.