Как я провёл лето. Книга для детей старше школьного возраста

– З-а-шибись, – Макс почесал в затылке – внутри плот был мокрым. Потянуло прелой резиной. – Не, вааще – зашибись.

Мы переглянулись. У всех мелькнула одна мысль – а Анна-то была права, когда говорила о предварительном осмотре.

– Ну, не посмотрел. Поверил на слово. – сказал Макс. – Чё делаем?

– Сдается мне, Максим, – сказал я, кивнув на груду вещей, – всё это мы так хорошо в машину больше не уложим. А в плот – можно попробовать.

– Да-да, – поддержал меня Дохлый. – Нам бы только до Путилова – там уже речной трамвай ходит.

– Ну, тогда поехали, – Макс достал аппарат, который называл «гармошка». Сам аппарат о своем назначении сообщал весьма лаконично: сбоку чёрным по оранжевому было написано «для отсоса».

Через полчаса непрерывной работы со странным прибором и чисто матросских (а что поделать, положение обязывает) острот по поводу надписи, плот, именовавшийся ПСН-6А (плот спасательный надувной шестиместный авиационный), приобрел весьма симпатичные очертания. Имел он, как выяснилось по ходу накачивания, семь секций.

Две несущих (ну, как две половинки резиновой лодки), две дуги, на которых держались крыша и стены, центральный баллон, разделявший плот на две половины и надувной пол (тоже два). Все секции были автономными.

– В принципе, ничего страшного, – произнес знаток военной спасательной техники Максим. – Пока хоть одна из секций надута, утонуть он не может. В общем, как только шипит – сразу к берегу. Авось успеем.

Грузились по всем правилам – громко объявляя о наличии предметов в очередном рюкзаке.

– Котелок, сковорода, чайник, три кружки, три миски, – перечислял Дохлый.

– Три ложки, – по инерции сказал я.

– Не, ложек я не брал, – ответил Дохлый.

– Очень, очень вовремя. Едем в сельпо. Только что-то не видел я здесь сельпо.

Максим достал из кучи вещей какую-то жестянку.

– А это еще что?

– Это канистра под питьевую воду. Из титана. Тоже, понимаешь, конверсия, – не без гордости сказал Дохлый.

– Отлично. И воды забыли набрать.

Поехали в деревню.

Максим вернулся с массой впечатлений. Довольный, как конь.

– Сельпо здесь точно не было. А ложечки – вот они. У аборигена на полбутылки какой-то малиновой гадости выменял. Валялась в машине. А у колодца такой зверь сидел, такой зверь! Типа бассет-хаунда – тоже ушами пол подметает и морда грустная. Только раз в пять побольше.

– Бладхаунд. Нравились они мне когда-то, – просветил я Максима.

– А мне, ты знаешь, не понравился.