Девочка, не грызи ногти!

– Баба! -поворачивался пальчик в сторону прабабушки, бабы Дуни, которая геройски прилетела нянчить правнучку в лесную глушь, с пересадкой, на нескольких самолетах.

И в это в ее-то возрасте, когда уже пора лежать на печи.

Но печки у нее не было, поэтому она, скрипя старенькими косточками, спускалась с трапа самолетика, прилетев с Большой земли…

И вот тут-то внученька и дала жару.

– Баба! -и пальчик показывал в сторону бабы Дуни.

Бабушка устраивалась поудобнее на топчане, который служил ей кроватью, вытягивала ноги, сверху укладывалась подушка, и уже на нее, как принцессу на горошину, укладывали меня.

Ну как, скажите, можно подумать иначе?

Королева, и все тут.

А потом родилась сестра.

И я словно потеряла память.

Будто кто-то невидимой кисеёй накрыл все воспоминания того времени.

Я не помню, как маленькую сестренку принесли из роддома.

Хотя вполне вероятно, что и впрямь не помню! Ибо по рассказам мамы, я все время была у соседей, так тяжело ей дались роды.

Грустная история. И я этого не помню!!!

А ведь мне было больше, чем четыре года! И я даже умела читать!

С тех пор все мои воспоминания сводятся к несправедливым, как мне казалось, наказаниям.

Вот я стою в углу, в ванной комнате, зелёная стена с трещиной, и ковыряю ее пальцем, причиняю ущерб хозяйству.

Раз вы со мной так, то вот вам!

А сестрёнка рядом крутится, учит, что надо прощения попросить.

Я же непреклонна, как кремень, как Зоя Космодемьянская, умру, но не сдамся.

Из угла через приоткрытую дверь (я же должна слышать, что творится в «мире»), до меня доносится, как сестренка тоненьким голоском канючит у папы:

– Таня больше не будет, Таня больше не будет!

Слышу, как папа отвечает ей, пусть сама придет!

Но нет! нет и нет! я ковыряю краску на зелёной стене.

Ночью мама выпускает меня из угла.

В квартире темно, все спят, я гордо марширую на кровать, не сдавшаяся.

Уже лёжа на мягкой подушечке, накрывшись с головой одеялом, я дала волю слезам. Не хватало еще, чтобы тираны увидели мою капитуляцию.

Плачу, глотая слезы, и грызу ногти.

А как еще утешить себя, как не вспомнив, то сладостное состояние королевы?!

Так я стала грызущей девочкой, находящей утешение в погрызании.

Процесс был до того увлекательным, что, я «обгладывала» даже кожу вокруг.

Утром маленькие пальчики болели.

Потом начинали нарывать.