Еда и патроны. Прежде, чем умереть

– Охотником за головами, – повторил лейтенант. – Почему не торговцем или крестьянином, например?

– Погоди, – поднял я палец, прислушиваясь. – Какой-то хлопок.

– Я ничего не слышал, – помотал башкой Стас.

– Я тоже, – вставил Павлов. – Может, в движке чего?

– Нет, это… Не важно. Как ты сказал, «крестьянином»?

– Ну да. Земли же полно, выращивай, что хочешь, или скотину разводи. Душа не лежит?

– Как твоё имя, Павлов?

– Иван. А что?

– Ваня, значит… Крещёный?

– Нет. Зачем тебе?

– Хорошо, не придётся крест мастерить.

– Что за намёки?

– Какие уж тут намёки? Хоронить тебя скоро будем, Вань, вот я и интересуюсь. Ты, если где досочку ровную заприметишь, тормозни, в изголовье вкопаем.

– Я… Почему?

– Потому, Ваня, что столь наивные люди не живут долго в отрыве от привычной среды обитания. Крестьянином… Ты хоть немного представляешь, что такое Арзамас, Навашино, и территории вокруг? Как там жизнь течёт, какие заботы у прекрасных сынов и дочерей Отечества, с трудом населяющих сие благодатные земли – знаешь? Должен же знать, ведь ваша разведка десятилетиями информацию собирала отовсюду.

– Ну, я знаю про засуху, про голод. Но это ведь давным-давно было, теперь-то всё иначе, плодородный слой почвы восстановился.

– Мы похороним тебя в бочке, чтобы звери не добрались.

– Да что опять не так?! – психанул лейтенант.

– Это пустоши, Ваня. Произнеси раз десять, распробуй на вкус. Пу-у-усто-о-о-ши-и-и. Знаешь, почему их так называют? Потому что они пустые. Здесь никто не живёт в одиночку или группами.

Здесь выживают только стаи, крупные и агрессивные. Даже если кругом был бы чернозём, жирный, что твоя мамка на сносях, никто не стал бы его возделывать артелями. Здесь нет крестьян, зато есть рабы, подыхающие прямо на полях, окрест городов. Выбывшие идут на корм уцелевшим, чтобы те продолжали работать, пока не придёт их черёд. Пшеница, рожь, свекла, репа, картошка и прочее – это не товары, это собственность вожака стаи, от начала и до конца. Если ты их ешь, значит, ты ему принадлежишь и пока полезен. Перестанешь быть полезным – станешь «крестьянином», и есть будут тебя.

– Я не думал, что здесь до сих пор используют рабов, – с недоверием пробормотал лейтенант. – Нет, в смысле, я знаю, что бригады промышляют работорговлей, но что сами пользуются…

– А как ты думал, что они на полном пансионе живут? Весь неходовой товар работает на износ и молится, чтобы его выкупили родные.

– Но рабский труд малоэффективен.