Еда и патроны. Прежде, чем умереть

Но нельзя же просто сидеть и ждать манны небесной. И, если мои планы тебе не в жилу, так предложи свои, поумнее. А то только нудишь без дела.

– Вообще-то я к вам не напрашивалась, – прищурила Оля свои голубые глазки.

– При чём тут это вообще?

– При том! Ведёшь себя, как херов командир.

– Так у тебя есть план?

– Мы сотрудничаем на равных условиях.

– Твой план, не вижу, давай его сюда.

– Я обдумываю, – проскрежетала Ольга.

– Тогда заткнись и не действуй мне на нервы.

– Ублюдок.

– Павлов, тормози.

Пошла вон из машины.

– Что?! – неподдельно удивилась она.

– Ты слышала. Давай, проваливай.

– Шутишь?! – ЗиЛ, остановившись, дёрнулся, и золотистый локон упал на наморщенный лоб.

– А похоже?

– Я из-за тебя лошадь продала! Выкинешь меня посреди пустоши?

– Надо было об этом раньше думать, до того, как гоношиться.

– Кол, я…

– На выход.

Оля нахмурилась, засопела и без лишних слов покинула нашу уютную кабину, хлопнув дверцей так, что чуть стёкла не повылетали.

– Счастливого пути, – любезно подал сидящий в кузове Станислав зачехлённую винтовку и вещмешок.

– Трогай, – махнул я Павлову.

– Думаешь, это хорошая идея? – со скрипом воткнул тот рычаг коробки передач. – Она вряд ли легко такое забудет. Как бы нам сейчас пулю в мост не схлопотать.

– Отъедь ещё чуток, – глянул я в зеркало на провожающую нас испепеляющим взглядом Ольгу. – М-м… Немного подальше. Да, думаю, ты прав. Возвращайся.

Павлов облегчённо выдохнул, и ЗиЛ покатился задним ходом к источнику прожигающих его лучей ненависти.

– Садись, – открыл я дверцу.

– С возвращением, – печально принял Станислав винтовку и вещмешок.

– Не делай так больше, – процедила Оля, забравшись в кабину, и со скрещёнными на груди руками немигающим взглядом уставилась вдаль.

Воспитательное мероприятие возымело эффект, и следующие минут пятнадцать мой план притворялся в действие никем не оспариваемый, в чудесной умиротворяющей тишине, нарушаемой лишь мерным рокотом двигателя, пока над самой моей головой не раздалась барабанная дробь.

Станислав колотил кулаком по крыше кабины и указывал направо. Там, среди поросли засеявших пустошь осин, темнела вереница фигур, движущаяся с юга на север.

– Отклонись-ка, – подвинул я Ольгу и достал из бардачка бинокль.

Процессия насчитывала три десятка баб разных возрастов и пятерых вооружённых всадников, сноровисто гонящих своё стадо. Бабы одеты по погоде, с мешками и узлами в руках, побитых и раненых не заметно.