Еда и патроны. Прежде, чем умереть

– Ни вышек, ни заграждений, – с присущей ему сметливостью отметил лейтенант и кивнул на сиротливую хижину у дороги. – Странно это.

– Тормозни, осмотримся, – дал я Ольге знак выметаться из кабины.

– Может, не стоит? – поёжился Павлов.

– Сиди тут. Не глуши мотор. Станислав, – обратился я, выбравшись наружу, к обитателю кузова, – прикрывай, и…

– Не беспокойся, попытается свалить – пристрелю, – предвосхитил он мою просьбу и, стукнув кулаком в заднее стекло добавил: – Шутка.

Хижина, по-видимому, выполняла функцию сторожки.

Вот только сторожей поблизости не наблюдалось. Дверь была распахнута, ставни выломаны, внутри ни огонька, рядом на погнутой железной штанге болтался набатный колокол с вырванным языком.

Судя по толстому нетронутому слою земли на порогах, сторожку оставили далеко не вчера. Внутри пахло плесенью и сушёным зверобоем, веники которого висели на верёвке вдоль печи. Нехитрая мебель была перевёрнута, будто оказалась в эпицентре яростной схватки, пол усеяли осколки кухонной утвари.

– Кто-то тут дал бой, – тронул я пальцем бурые мазки на холодном белёном кирпиче. – Только вот кому?

– Следов от пуль нет, – заметила Оля, – гильз тоже.

– А драка была славная, – указал я на тёмные пятна, испещрившие пол, стены, мебель и даже потолок местами. – Как считаешь?

– Считаю, надо убираться отсюда поскорее. Село в пяти минутах езды, там и поспрашиваешь, если такой любопытный.

– Неужто это та бесстрашная, сующая всюду свой нос непоседа, которую я когда-то привёз из глухого таёжного края?

– Не время для шуток, Кол.

Ты знаешь, я разное дерьмо костями чую, и сейчас тот самый случай.

Это да, чутьё у Ольги и впрямь звериное. Такую врасплох не возьмёшь. Есть люди, которые ощущают взгляд в спину, есть те, кто по глазам шулера прочитает его карты, а Ольга… Она не раз опережала смерть, чуя дуновение от опускающейся на свою шею косы. Да и на мою тоже.

– Ладно, уходим.

– Ну, что там? – почти шёпотом спросил Павлов, как только мы вернулись к машине.

– В сторожке-то? Сторож, – ответил я, пристроив седалище на успевшее остыть кресло.

 – Повсюду.

– Не понял.

– Кто-то с ним здорово порезвился, раскрасил бедолагой избушку.

– Ритуальное убийство? – на полном серьёзе спросил лейтенант.

– Точно, – предпочёл я избежать долгих и мучительных пояснений. – Езжай уже.

– Час от часу не легче, – дал Павлов по газам.

Вдалеке, за полем, виднелись тусклые огни, но их было подозрительно мало для такого крупного села.