Еда и патроны. Прежде, чем умереть

Напра-а-аво! Шагом арш!

Наш стихийно организованный отряд протяжно шаркнул и двинулся к линии фронта, покачивая вилами и рогатинами.

– Ты раньше командовал? – с гнусной ухмылкой спросил Павлов.

– Мною командовали, недолго, но врезалось в память.

– У тебя неплохо выходит, молодец.

– Давай-ка без фамильярности со старшим по званию. О машине договорился?

– Тарас обещал выставить охрану. Как вернёмся, осмотрю всё.

– Штабу доложился?

– Нет, – помотал головой лейтенант, будто нашкодивший пацан.

– Что так?

– Вряд ли они одобрят нашу подработку.

– Они не одобрят, а ты?

– Ну, с одной стороны, потеряем день, и это плохо. С другой – десять золотых. Покажется странным, но у меня никогда не было личных денег.

– Бедолага, – не кривя душой, посочувствовал я Павлову.

– Мы же на полном обеспечении. Еда, обмундирование, амуниция, крыша над головой – всё казённое. Но…

– Хочется своего.

– Да. Раньше я о подобном не думал, меня всё устраивало. Легион – моя семья.

– Глотнул свободы, и понравилось? Осторожно, лейтенант, свобода коварна.

– Но ты ведь никогда от неё не откажешься. Верно?

– Я родился с этим, а ты только сейчас вкусил.

– Мы оба знаем, что это не так.

– Поясни.

– Брось. Ты неспроста интересовался первыми образцами там, у Муромских ворот. Я не тупой, Кол, просто сдержанный, – добавил он с улыбкой.

– Ладно, продолжай.

– Нам всегда говорили, что мы – части единого целого, сильного и несокрушимого, а по отдельности у нас нет шансов.

Но вот я вижу тебя, и задаюсь вопросом: «А правда ли?». Ты рос сам по себе, выжил, и продолжаешь оставаться одиночкой, успешным одиночкой. Это не даёт мне покоя. Ведь мы похожи.

– Мы совсем не похожи.

– Почему?

Рука сама выхватила кинжал.

– Вот почему.

Скрипнула щетина лейтенанта под острием моего клинка.

– Уверен?

Что-то легонько кольнуло меня в область печени. А он быстр. Чертовски быстр.

– Эй! Какого хрена у вас там происходит? – обернулся идущий впереди Стас.

– Всё нормально, – ответил я, убирая кинжал. – Разминаемся.

– Плечо тебя выдаёт, – поделился наблюдением Павлов.

– Ты видел и не защитился?

– Доверие, – улыбнулся он и ускорил шаг, догоняя свою группу. – Доверие и взаимовыручка!

Сукин сын.

Неровная, будто старая ржавая пила, полоска леса темнела за полем, ветер обжигал лицо, подёрнутая инеем земля хрустела под ногами, в белёсом небе весело мутным пятном Солнце, и чёрные птицы кружили под ним.