Жизнь-жестянка

Бекас взял оче- редную бутылку, открыл её, стал разливать по чайным стака-

нам, при этом поглядев на Фёдора, сказал небрежно:

– Басмач, ты лучше о себе расскажи, об отце потом как- нибудь, на досуге расскажешь…

Вошедшая в купе Рая, внимательным взглядом обвела подвыпившую тройку, подошла к столику, и сдёрнула с него початую бутылку водки.

– Обижайтесь, мальчики, – не обижайтесь, но по моему суждению, вам, пожалуй, достаточно будет на сегодня, ина- че эта вечеринка затянется до утра, а мне ещё и на больших станциях на перрон выпрыгивать.

Проводница лукавила, потому что вагон, в котором они ехали, был вторым от хвоста, и все пассажиры в этом вагоне ехали до конечной – Москвы. Двери в тамбурах она давно уже напрочь закрыла на ключ: раз, нет в вагоне мест, и раньше Москвы никто не сходит – смело можно до утра две- ри в вагоне не открывать.

– И вообще, – продолжила она, – время, однако уже позднее, мне ещё после вас в своём кубрике надо порядок

навести, потому, лучше всего будет, если двое из вас отпра- вятся в коридор на стульчики; заодно, ночным пейзажем за окном полюбуетесь.

Лады?

Все трое, будто этого и ждали, разом соскочили со своих мест.

– Федот, а ты куда? – спросил Бекас, глядя насмешливо на Фёдора, – слышал же, сказано ведь было – только двоим купе покинуть? А ты, Федот, как упавший нам на хвост – по- лучается задний, вот и оставайся.

Пошли, Лява.

Фёдор резко бухнулся на своё прежнее место, вжавшись в стенку. Через несколько минут, Рая, видимо кардинально приняв решение, – что интимные вещи в долгий ящик не от- кладывают, погасила в купе свет… Что там происходило дальше? – честно вам скажем – мы не знаем. Прежде, пото- му что, нас туда также не пустили, но немного времени спус- тя, нам удалось-таки в щелку подсмотреть – самый финал развернувшихся событий: к тому же – не так уж и мало про- шло времени, когда мы увидели такую картину.

На узенькой полоске – кушетки-топчана лежали две человеческие особи. По сути, в душе они оба были несчастны, хотя минуты назад и испытали чувства высшего порядка – блаженства и востор- га. Прижавшись, друг к другу, к тому же лёжа на боку, эта па- рочка – каждый в отдельности – перебирали в мыслях те ми- нуты – греховные мгновения, конечно.