Жизнь-жестянка

Та как вскочила, как заорала пронзительно, мы чуть было, в штаны не наложили. Ломанулись к окну, а в подсобках темень, забыли, куда и бе- жать надобно, пока искали то долбанное окно, та, дура, про- должала орать как резанная, вылезаем из окна, а тут и лега- вые подкатывают на «воронке», да человек шесть, не меньше. Куда когти рвать? Гляди ещё в горячке и пристрелят. Сторож скорей всего вызвал, сберкасса то рядом. Ту сучку вместе с нами погрузили в «воронок», вначале её нашей подельницей посчитали; дорогой допытывались, чего это мы не поделили, чего – хай подняли? ржали над нами, как над круглыми идио- тами.

Утром пришла продавщица, и её выпустили – разобра- лись. Ну а нам по трёшке и на зону. Следак сказал, что мог бы и на больше нас отправить, коль там был потерпевший, – при- кинь? – эта шмара ещё и потерпевшая! а это уже другая статья

– грабёж, разбой и прочее. Спасибо продавщице, за то, что сказала, она не знает, как её подруга в магазине очутилась; скажи она, что специально её попросила посторожить – и нам бы хана, лет на восемь бы загремели.

Зуб даю Федот, моей подлянки – там не было, не послушал Бекас меня. Может, и ты расскажешь за себя?

– У меня иначе – дела сердечные, четыре года впаяли, теперь в армию точно не возьмут, статья не позволяет.

– Слушай Басмач, у тебя всё время какие-то непонятки: дали четыре года за бабу, как я понимаю, отсидел всего год и под амнистию проканал? Так, по-моему, не бывает.

– За девчонку, за которую я дрался с троими всё понятно. Там я одного ножом пырнул, друзья его убежали, а мне пришлось ему жизнь спасать, кровью истекал, я скорую вы- звал, потом милиции сам сдался. А вот насчёт амнистии ты прав, я сам голову ломаю – почему и как? Меня перед этим сам начальник колонии допрашивал: долго, часа два, навер- ное, а о чём? Я и сам не понял. Главное – что, о том, за что посадили, ни словом не обмолвился: то об отце, то, был ли в Ленинграде? Я вот единственное объяснение предполагаю: может на колонию пришла разнарядка на определённое ко- личество человек, которых должны были выпустить? Если не хватало с половинным сроком, стали подбирать кого попадя

– лишь бы отчитаться?

– Да Федот, запутанная твоя биография, – сказал Лёха.

Бекас в это время сидел в самом углу, насупившись, не при- нимая участия в разговоре, вероятно, обидевшись на своего друга.