На закате

Но эти все события нас уже мало интересуют и произойдут они в последующие месяцы, начав- шись сразу через три дня после тушения пожара, а сейчас ещё пожар пока что только разгорается, набирая силу. Над городом стоит предутренний сумрак: улицы, закоулки и подъезды домов затянуты плотным дымом пожара, со всех сторон несёт невыносимой удушающей вонью сгоревших тряпок и кра-

сок. А в это самое время, по ночной городской улице: хлопотливо, стараясь

прижиматься ближе к стенам фасадных зданий, периодами покрутив головой во все стороны, после чего опустив её подбородком донизу, снующей поход- кой торопливо шёл человек.

Со стороны, если глядеть – крайне подозритель- ная личность – и, если бы, да в эту самую минуту, да навстречу Гэпэу ненаро- ком вдруг шло, то ещё неизвестно, чем бы могло всё закончиться, не исклю-

чено, что пришлось бы нам, дорогой наш читатель, и свой рассказ нам на

этом заканчивать. Но Гэпэу, к счастью, не повстречалось, и подозрительный гражданин, с чемоданом в руке, второй рукой он придерживал лямку рюк-

зака за спиной, продолжал всё шагать, торопясь, в сторону железнодорож- ного вокзала.

На голове мохнатая шапка, вероятней всего из енотовидной со- баки, на плечах длиннополое, ниже колен, драповое пальто с каракулевым воротником, а вокруг шеи в два оборота обмотан шерстяной шарф, который скрывал нижнюю часть лица, напоминая нам личность Остапа Бендера.

Январское утро только наклюнулось, собравшись в ближайшие пару часов порадовать жителей ткацкого городка крепеньким морозцем на восходе

солнца. В обычные дни, в это время суток город ещё спит и улицы пустынны, но только не сегодня. Проходя мимо стоящих у подъезда старух, Иван Ильич услышал в свой адрес, как одна из них сказала: «…На город бяда навалилась, а эти, всякие подозрительные, нищеброды, всё шляются и шляются по подъ- ездам, да в окна заглядывают, потом с вешалок бяльё пропадает, того и гляди, в квартиру залезут… – а то и придушат…».

Подавив незаслуженную в свой адрес обиду в душе, ещё больше пригнув голову, так, что подбородок упирался и давил ему в грудь, скользя по намёрз- шей наледи, Иван Ильич, теперь уже с паспортом в кармане на имя Геннадия Антоновича Куцанкова, спешил быстрее добраться до вокзала и молил бога,

чтобы не встретить кого-нибудь из знакомых.