Дорога к сыну

А спящий старик был не столько крошечным сгустком живой клетки, жалким комком человеческой плоти, прахом от праха земли, сколько неслышным шелестом секунд, громовым водопадом срывающихся лет и шёпотом высохшего мха на мертвенно серых скалах, припорошенных снегом.

Уже много дней в горах стояла чудная солнечная погода. Редкие курчавые облака появлялись после полудня и растворялись под вечер в прозрачном тихом воздухе. И путники шли всё дальше от дома и ближе к своей цели – к несчастному сыну, который воспалёнными от слёз и боли глазами просил о помощи.

Но однажды, когда горы скрылись в вечернем мраке, а на вершинах ещё мерцали лучи заходящего солнца, появились длинные перистые облака – первые признаки большой беды, скорой на расправу, как смерть.

Вечер на цыпочках подкрался со стариковой спины быстро и невесомо, как снежный барс. На западе пламенный диск солнца, словно бессловесный огненный человек, попавший в болото и поглощаемый трясиной наступающей ночи, медленно и неумолимо опускался за горизонт.

Он отчаянно и тщетно цеплялся окровавленными пальцами последних лучей за остро отточенные вершины хребтов, лучи отрывались от непомерного напряжения, и солнце разрывало до чёрной крови снежные спины каменных гигантов. Солнце на последнем издыхании исходило кровью, и она беззвучно клокотала в немом горле и изливалась из него».

Глава седьмая

Тот достигнет счастья и на этом, и на том свете, кто следует наставлениям вероучителей, которые не стремятся обрести богатство, положение, славу и стать во главе власти.

Священный хадис.

«Трясина небытия по ту сторону зримого земного мира, который могли охватить подслеповатые глаза старика, полностью поглотила измученное, обессиленное и бездыханное солнце. В небе долго ещё, как пузыри на воде по утопленнику, стояло кровавое зарево. Будто отлетевшая душа, из тысячелетия в тысячелетие зарево печально провожало ослабевшее солнечное тело, поглощаемое мелкими чёрными червями бестелесного мрака, чтобы следующим утром снова встретить его и торжественно заключить в свои горячие объятья.

Как только зарево затихло, погасло, на горные пики, ледники и склоны надвинулись, влезли и возопили о мрачном царстве ночи хмурые сумерки. Они, подобно расторопным торговцам, стали предлагать из-под полы то половинку луны, то звёзды, только заступившие неуверенной ногой на нечёткую тропинку ночного неба.

Стало темно. Правда, темнота была призрачной.