Заетойщина

* * *

«Икар и раки, раки и Икар…»

Дремало море в голубом тумане,

дремал Дедал, похрапывал, икал,

топил тоску зелёную в стакане.

«Икар и раки, раки и Икар…»

Что, Дед Етой, задумался? Не стоит.

Трясёт Дедал античной бородой,

и если кто сегодня встал не с той,

так это никого не беспокоит.

* * *

Лишённый разума, как мотылёк простой,

как рак-отшельник в вузовской столовой,

лежит на пляже мёртвый Дед Етой

и думает, сопя, о жизни новой:

что вот он встанет, с этой или с той –

не всё ль равно? – дотянется до пива,

и будет долго, трепетно, красиво

вливать его себе в живот пустой.

И думать, думать: «Надо бы мне, братцы,

хоть на недельку замариноваться.

А то скажи, чего я на пляжу

в постылых белых тапочках лежу?»

* * *

Прозрачных крыльев чаячьих разлёт

над золотым феодосийским пляжем,

Семирамиды виноградный мёд,

и сад расплылся облаком лебяжьим.

О Дед Етой, ты помнишь эти дни?

Не помнишь? Ключик вытащи заветный

и в дверце его дважды поверни,

и ход найди за дверцей незаметный.

Но Дед Етой гремит сковородой,

яичницу готовит на конфорке

из двух яиц, а ключик золотой

забытый им лежит на верхней полке.

* * *

Дед Етой роскошествует,

лежит на пляжу?

с мордою скукоженною.

Рядом я лежу.

Солнце светит мне в висок

от судьбы наискосок.

Выстрел выстрелит, и я –

с вами, мёртвые друзья.

А живые подождут,

ко мне позже подойдут.

Только это Дед Етой

не заметит,

он сегодня встал не с той,

не ответит.

* * *

«Наверно, я ни доллара не сто?ю,

когда на ровном месте не стою?», –

подумалось однажды Дед Етою,

взглянувшему с утра на жизнь свою.

Он подышал на зеркало: тревога

в дыханье отразилася его.

Налил в стакан, для трезвости, немного,

сто пятьдесят, почти что ничего.

На календарь взглянул, число увидел…

– О боже мой! – в сердцах проговорил.

Сегодня же божественный Овидий

«Метаморфозы» миру подарил.

«В степь удалиться за залив за Финский, –

подумал вдруг мятежный Дед Етой, –

чтобы не видеть этой жизни свинской,

писать стихи, обросши бородой?»

Махнул рукой, налил ещё, до края,

до горизонта, до черты пустой.

А ангел за спиной, крылом играя,

шептал ему: «Ты снова встал не с той».