Заетойщина

Пункт второй: ушли евреи,

появились брадобреи –

рынок, очередь, вокзал…»

Сам не понял, что сказал.

* * *

Прилично ли Деду Етою,

привычно не вставшему с той,

седою трясти бородою,

как резвый козёл молодой?

Трястись в зачарованных дрожках,

дрожащих, как Бродский И. А.,

Галчи?нского перевёдший,

печальный, как ослик Иа.

Такая дорога удобна,

где тяжкая ноша легка,

где хлебное поле съедобно,

где рыбная речка сладка.

Где леса покой не тревожен,

где овцы с волками дружны,

где встречный, как ветер, не сложен,

где Бог, и Ему мы нужны.

* * *

Дед Етой сидит на стуле,

сын напротив, в пол глаза.

Дед встаёт, не с той, в натуре,

в голосе его гроза.

«Кто сегодня суп грибной

ел из ямы выгребной?

Кто окурок из плевательницы

кинул в лоб преподавательницы?

Кто уже в который раз

смыл котёнка в унитаз?»

Сын молчит, а что сказать?

«Весь в отца», – сказала мать.

* * *

Вставши не с той в нетрезвости,

в хмурости, неизвестности,

в стылой чужой квартире

с дырками на гардине,

ту?жится Дед Етой.

Кто-то скребётся в ухе.

Где телефон, где брюки?

Сартр, синие мухи

тешат синие брюхи –

экзистенциализм

горше, чем коммунизм.

Понюхал шампунь от перхоти,

лёг, как паша?, на бархате…

Думал, меня отвергнете.

Думал, слюною харкнете.

Вы же мне сразу: миленький!

Приняли меня, приняли.

Леди Мадонна? Ху?

Влажные ваши линии,

умные, словно пинии,

на греческом берегу.

А го?рлинка ионическая,

глухая, как смерть клиническая,

тихо ему: «Гу-гу».

* * *

У Деда у Етоя,

вставшего не с той,

на любое слово

есть ответ простой.

Щурясь и балдея,

посмотрел в бинокль он

и в стекле пустом

увидел, как на жёрдочке

синицы сидели,

жёлтые, как жёлуди,

синие, как сон.

На него глядели,

улыбался он.

Прибежали кошки,

Гришка и Наташка,

и синицы жёлтые

с жёрдочки слетели.

С жёрдочки слетели,

улетели в рощу –

посидели, улетели,

что быть может проще?

Кошки рассердились,

Наташка засмеялась,

Гришка матерно молчал,

чтоб мамка не ругалась.

* * *

Дед Етой, конечно, встал не с той.

А с какой ещё вставать Етою?

Был бы он, как сокол золотой,

как татарин с сабелькой кривой,

чтобы кони за его спиною,

вот тогда бы точно встал бы с той.