Все еще впереди

Но она не стала возражать – раз уж подошел, тоже молча отдала ему тележку.

На следующее утро, за несколько часов до отъезда в аэропорт, молодой дончанин, по имени Владимир, стоя у отремонтированной техники, неожиданно стал приседать и потерял сознание. Стоявшие рядом мужчины, что-то безрезультатно проделав, отвезли его в местный медицинский пункт. Минут через пятнадцать на вертолете его отправили в областной город.

Владимир как-то рассказывал, что в детстве у него была травма головы.

Зная об этом, он никогда не пил и не курил, и все было относительно нормально. Но с годами периодически стало подниматься давления. А работать приходилось и с давлением, и сверх меры, особенно за границей, здесь иначе нельзя…

Но даже, если были причины, ему стало плохо как-то совсем неожиданно, для окружающих – "как гром средь ясного неба". Случилось это, вопреки здравому смыслу, катастрофически не в то время и не в том месте.

Его ждет самолет, а он, только что здоровый, веселый, остроумный, по воле слепого случая, лежит на земле, одномоментно утративший все признаки жизни…

Испанская медицина считается одной из лучших в Европе. Судя по оперативности реагирования, действительно – не плохая. Но дальше и она оказалась бессильной. Спустя сутки, сделав необходимые анализы, врачи обнаружили обширное кровоизлияние на фоне опухоли мозга и объявили близким и родным, что состояние их пациента не совместимо с жизнью.

Через три дня Владимир умер.

Все, присутствовавшие при этом драматическом событии, были в состоянии абсолютного шока. Для донецких родственников это было, как вызов судьбы, как предательский смертельный удар в спину. Никто не мог поверить в реальность случившегося. Никто не мог понять и принять совершенно маловероятное и такое трагическое событие. Все, как могли, внутренне и внешне протестовали.

И только женщина, каждый день ожидавшая своей участи, понимала, что этот молодой, такой красивый и интеллигентный мальчик ушел в иной мир за них двоих – и за себя, и за нее.

Он взял ее судьбу на себя, когда взял из ее рук тележку. Он бы, наверное, мог еще пожить, не случись здесь она со своей “предсказанной судьбой”.

Она уединилась, молча плакала и совершенно искренне и глубоко страдала, считая себя виновницей этой трагедии.