Миллениум

 – Почему сейчас решил «приструнить»? Что изменилось?

– Раньше меня смешили твои строгости, но время идёт, а ты не унимаешься, мне это кажется странным, ненужным, – ответил Кирилл, переворачивая на другую сторону оладьи. – Ты вчера что-то про Алёшу говорила, я не понял что.

– Да, говорила, – не своим, треснувшим, сделавшимся пустым голосом произнесла Вика.

Она стала машинально крутить кленовый листок, зажав его между пальцами и внимательно его разглядывая.

– Ты помнишь того длинноволосого, который опоздал на нашу свадьбу? Он пришёл с букетом чертополоха, все удивились, а я сказала, что это наш «ботаник», шутник из рекламного отдела? Вижу, что помнишь.

 – Вика кинула быстрый взгляд на мужа и с отчаянной решимостью продолжила: – Знаешь, Кирилл, я, наверное, вышла бы за него замуж. Так, без любви, просто потому, что время пришло. Если бы не твои Мальдивы. Он хороший парень на самом деле! Очень искренний и меня любил. Думала, он понял, когда я объяснила, что полюбила другого, но это оказалось не так. Я встречалась с ним через несколько месяцев после нашей с тобой свадьбы, надо было сказать, чтобы он прекратил преследовать меня звонками, записками. Между нами произошла безобразная сцена, которая закончилась постелью. И мы расстались навсегда. А вскоре я поняла, что беременна. Врачи предупредили, что я рискую не иметь детей в будущем, если избавлюсь от этого ребёнка, и я оставила всё как есть.

Бросив кленовый листок, Вика подняла глаза на мужа.

– Теперь ты всё знаешь, – сказала она, успокаиваясь, и попросила налить горячего чая.

Муж смотрел на неё во все глаза, не замечая, что оладьи подгорают, не слыша просьбы о чае.

– Это неправда, – сказал он убеждённо.

– Правда, – ответила Виктория и зябко поёжилась.

На кухню вбежал Алёша: на его щеках лежал чистый румянец, волосы были мокрыми после душа, глаза сияли радостью. Мальчик приготовился рассказать Вике о шустром ёжике, за которым гонялся всё утро, и о том, как ёжик спрятался в норке; о том, как Алёша обогнал отца, когда они побежали наперегонки, отец запнулся и упал.

Конечно, Алёша подозревает, что папа сделал так нарочно, но всё равно было весело.

– Папа! – закричал мальчик, смешно двигая носом, принюхиваясь. – Пригорают оладьи!

И кинулся переворачивать их вилкой, как это делал всегда отец. Кирилл опустился на стул рядом с Викой. Не обращая внимания на дым, идущий от сковороды, он принялся рвать один за другим широкие кленовые листья, вдруг ставшие неприятными.