Миллениум

И положила трубку.

Я, естественно, опешил, подумал, что это шутка! Еле дождался утра, помчался в общежитие. Она ко мне даже не вышла! И меня не пустила к себе. А когда начались занятия и я попробовал заговорить, она зыркнула на меня как на врага и отошла. Кончено. Мы никогда больше не общались, хоть и продолжали учиться в одной группе. Я, как увижу кольцо на её пальчике, чувствую, что зеленею от бешенства, но сделать ничего не могу, потому что уж я-то знал, как серьёзно она относилась к любви. Не понял, почему она так поступила? Потом только до меня дошло, что вёл я себя как последний истукан! Пять лет унижал недоверием, в то время как она ждала от меня спокойствия.

Кто-то другой дал ей его.

– Прости, она не любила тебя, если в три недели променяла на проходимца! – неожиданно зло воскликнул Василий. Его глаза гневно блеснули. – Или у неё кто-то был дома, в Сибири, с кем она встречалась? Вдвойне мерзость.

– В том-то и дело – не было! И не проходимец вовсе, а вполне приличный человек, как мне сказали.

А так сошлось. Более надёжным он ей показался, или я надоел. И правда, сколько можно было терзать! Она принадлежала мне, а я каждое свидание устраивал сцены! Так и уехала из Петербурга, не сказав «до свидания». А я вскоре женился. Не стал долго ждать, когда встретил хорошую девушку. Зачем? Чтобы опять кто-то более смелый, уверенный увёл её от меня? Живём счастливо, хорошо ладим, а нашу дочку я назвал Маруся, Маша – по имени моей царевны. Жена, естественно, не знает. Ни к чему.

Кузьма взволнованно замолчал, и они с Василием, оба разом, открыто посмотрели на девушку. Почувствовав их движение, она подняла глаза от журнала и, обернувшись, сказала с улыбкой:

– Bonjour!

– Bonjour! – ответили мы хором и тут же ревностно переглянулись: кому из нас предназначался этот волшебный взгляд, блестящий и глубокий? И эта отнюдь не юная улыбка… «Как я ошибся! – подумал я. – Василий не преувеличил. С такой – как в омут с головой». Перед нами была женщина лет тридцати, раскованная и уверенная в себе.

Не дождавшись продолжения, она отвернулась и закурила, а Василий, подозвав официанта, заказал коньяк. Подождал, пока принесут, нервно выпил и тоже закурил.

– Что скажешь, Егор? – обратился он ко мне. – Твоя очередь, бывший военный. Как в армии насчёт любви?

– Слушая вас, вспомнил одну историю, – ответил я и после некоторого раздумья продолжил: – Да, то была настоящая любовь! Только… бесшабашная какая-то, странная.