Глаза их полны рассвета

Я начинаю привыкать к тому, что лето пролетает быстро и знаменуется огромной трехмесячной тоской. Впрочем, это лишь мое восприятие. Для родных vacation прошел самым удачным образом. Родители летали на отдых, который для приличия называют «командировками», а остальные отдыхали в компании своих друзей. Сестра иронизирует, что если бы у меня были друзья, то я бы не находила времени на тоску. А брат меня поддерживает и говорит, что с моими мозгами та заперлась бы в комнате, сходя с ума целыми днями, а я пока держусь и коплю внутри обиды.

Когда Аида вышла из комнаты, хлопнув дверью, он грустно улыбнулся и сказал, что эффектом от переполненной чаши терпения обычно становится агрессия. «Она навредит либо другим, либо тебе, моя маленькая злюка». Не знаю, как он догадался, что внутри я закипаю от гнева. И просто терпеть ненавижу, когда он сюсюкается со мной как с малолеткой.

Глава 2

Наступила пятница. Наконец-то Дениз выполнит свое обещание и возьмет Йоли с собой в кинотеатр. Там будут показывать ретро-фильм “Иоланда – мексиканская красотка”.

    Вот будет радость посмотреть, наконец, на ту, в честь которой ее однажды назвал папа.

Йоли напевала веселую мелодию, услышанную вчера по радио, и танцевала, переходя из комнаты в комнату, как завороженная. Она знала, что нужно выполнять свои обязанности – мыть полы, мести двор, кормить птицу. Она также знала, что мама с папой будут ругаться, если увидят, что она бездельничает. Но ей было все равно – сегодня день, когда исполнится ее мечта.

Если бы они знали, как для нее важная эта мечта, они бы так не злились. Однажды она найдет правильные слова, чтобы сказать им о своей любви к кино и развлечениям, но сейчас. Нет, сейчас она будет танцевать!

–

Чоладна, – послышалось издалека.

“Это из кухни”, – подумала она, прислушиваясь к звукам, как всегда внимательно. Она по шагам могла определить, кто приближается. Это были спокойные, ровные шаги. Значит шел папа, и у нее есть две минуты, чтобы лечь на кровать и сделать вид, что она только встала.

Йоли юркнула под одеяло, затем отодвинула его в сторону и присела на кровать так, как будто только встала.

– Иоланда, – послышался папин тихий, но  от этого не менее строгий голос.

Сердце Йоли сжалось от страха. Ахмет вошел в комнату.

–

Опять разлеглась, кьопей баласы! А ну живо во двор – подметать!

–

Папа, я только просну.. – начала была она.

–

Ага, только проснулась и сразу платье надела, да еще свое любимое, зеленое.