Главный врач

Еак что я постоянно чувствую себя или на промывании мозгов у начальства, или на внеочередной консультации, причём в нерабочее время.

Лужина рассмеялась и поднялась со скамейки.

– Подождите, я за вином сбегаю – разговор требует.

– Давай! – согласилась Поля. – И пожевать захвати!

Александра побежала по направлению к основной компании. Все толпились вокруг стола, выпивали, закусывали, шумели.

– Вы чего там уединились? – спросил Сашу Антонов. – Мужикам кости моете?

– Да, как обычно, – ответила она, – встретились подруги, чтоб поплакаться друг другу, и прохохотали всю ночь.

Антонов улыбнулся. Лужина, cхватив нераспечатанную бутылку вина и тарелку с овощами, собралась возвращаться обратно.

– А открывать чем – зубами будете? – крикнул вслед Юра.

Шура затормозила и протянула ему бутылку.

– Точно! Какой ты, Юрка, умный! Просто идеальный! Может, мне тебя с Нинкой познакомить? Ей в мужиках катастрофически не хватает интеллекта.

Они рассмеялись.

– Мы с ней как брат с сестрой, грех это, – ответил Антонов и протянул распечатанное вино Саше. – У вас кто сегодня за рулём?

– Димка Летний, – бросила Шура на ходу, направляясь к подругам. – Еак что насчёт допущенных к встрече? – спросила она, подходя к скамейке и протягивая подругам тарелку с закуской.

– А стаканы? – поинтересовалась Поля.

– Ну ёклмн! – воскликнула Шура. – Придётся пить из горлышка, я обратно не побегу.

– Нормально! За нас, красивых! – провозгласила Нина и, просалютовав бутылкой, сделала глоток.

– Давай, – согласно кивнула Саша и последовала её примеру.

– Ну, я так с вами совсем скачусь, – грустно прокомментировала Поля, но от вина не отказалась.

– Один был ветеринар, – продолжила Нина, жуя огурец.

– О! Почти коллега! – обрадовалась Лужина, снова прикладываясь к бутылке, которую держала в руках.

– В том-то и беда! В своё время он завалил вступительные в медицинский и пошёл в ветеринарный.

– А ты что, не согласна? – удивилась Шура, снова отпивая из горлышка.

Лето отобрала у подруги бутылку и отдала её Полине.

– Не давай Лужиной, а то скоро ничего не останется, – сказала она.

Полина кивнула, сделала глоток и заткнула горлышко пробкой.

– Я-то согласна, – продолжила узистка, – но там такое чувство собственной неполноценности, что победить его невозможно.