Главный врач

Старые высоченные сосны, растрёпанные ёлки, кое-где кустики смородины и малины – из тех, что выживали самостоятельно, без заботливых человеческих рук. Ближе к дому – яблони и слива, по весне сводящие с ума цветочным буйством у самого окна. Немного в стороне – скамейка с облупившейся краской, словно рыбья чешуя, прилипавшая ко всем, кто присаживался полюбоваться открывающимся видом на маленький затенённый елями прудик. Большое, покрытое мхом дерево, упавшее поперёк, превратилось в скользкую сцену, на которую перед дождём забирались лягушки распевать хриплыми голосами свои задушевные серенады.

В этом году решено было отметить день рождения Марика. Марк Давыдович, волею судьбы оказавшийся единственным родителем мальчишки, провёл нелёгкие полтора года, занимаясь не изведанным доселе делом – воспитанием нового человека. И наконец, после продолжительного молчания, к радости всех друзей, заявил о возвращении в клинику, где его с нетерпением ждали не только коллеги, но и пациенты.

– Думаю, дров следует заготовить побольше.

Вечерами уже прохладно, так что не только шашлыки придётся жарить, но и нас подогревать, – рассуждал Аркадий Александрович, открывая при этом бар с хранящимися там бутылками вин и более крепких напитков. – А не выпить ли нам, мать, по рюмочке? – обратился он к жене и не дожидаясь ответа достал пару бокалов.

Людмила глянула на него вопросительно, но ничего не сказав подошла к бару и выбрала бутылку красного аргентинского вина.

Аркадий глянул на этикетку, поставил фужеры на стол, потёр руки, словно в предвкушении приятного события, и выскользнул из кухни.

Люда достала из шкафа штопор и легко вытащила пробку. Одновременно с рубиновым напитком, льющимся в стаканы, зазвучала мелодия аргентинского танго.

– «Упала ночь на Аргентину,

Буэнос-Айрес в дымке звёзд..»

Аркадий в ритме танго замысловато передвигался шагом cunita по направлению к жене, то приближаясь, то отступая назад, игриво поглядывая и забавно шевеля бровями. Люся рассмеялась, включилась в игру и, выгнув спину, сделала boleo[1 - Мах назад свободной ногой.

]… Муж, отклонившись на мгновение от траектории танцевальных движений, поднёс руку к вазе с сухоцветами, выдернул камыш и, смешно зажав его между носом и вытянутыми губами, продолжил петь, пришёптывая из камышовых «усов»:

– «…и только в небе тёмно-синем

горят караты жарких звёзд..»

Люся, скинув с ног тапки, приподнялась на цыпочки и плавно, словно вошла в воду, поплыла в танце, подхваченная партнёром.