Хроники Смирнова

Женщина в ночнушке включила свет, взяла малыша на руки и начала убаюкивать.

– Видимо испугался ночи, ну или кошмар приснился. – пробормотал себе под нос Виктор Смирнов – И всё же, семья это счастье. У тебя могут быть любящая супруга, любящий ребёнок. А то и несколько детишек. И все они – частичка тебя. Ты смотришь за ними, общаешься, воспитываешь. Они берут с тебя пример. Это действительно классно! – и тут Виктор грустно вздохнул – А у самого ничего этого нет. К тридцати двум-то годам! А в этом возрасте уже дети у всех есть… У меня даже жены нет.

Есть девушка, но я ей даже предложения не делал. Хотя она после сегодняшнего, наверное, видеть меня не хочет…Но она сама со своей монеткой пристала.

Смирнов ещё раз выдохнул и продолжил молча курить, наблюдая с балкона за улицей. Потом он выкурил вторую сигарету, сидя в такой же тишине, которую нарушал лишь шум холодильника.

Затем Смирнов пошёл в свою комнату, однако, проходя мимо зеркала, он невольно посмотрел на себя – молодой человек ужаснулся.

– Что? – вскрикнул Виктор – Чтобы я – русский офицер, выглядел, как последний алкоголик? Да никогда! Пойду прогуляюсь!

После этого он мигом переоделся обратно в городское, накинул пальто, одел зимние ботинки и вышел из квартиры. Закрывая дверь, Виктор Смирнов боялся разбудить других шумом щёлкающего в дверной скважине ключа. Это был действительно громкий звук.

На улице было морозно, метели не было, однако тонким слоем на тротуаре лежал гололёд. Виктор, невзирая не него, пошёл прогуливаться, дабы выбить похмелье из себя.

– Эх, – тихо вздохнул он – Мне было

действительно сложно дать эту монетку Ане? С каких пор мои принципы стоят выше любви? С каких пор я превратился в солдата-старика, который ни во что не верит? Я сам в Бога верю, а приметы – практически тоже самое, только они с небесами никак не связаны. Люди не зря их твердят из века в век, из тысячелетия в тысячелетие… – еле слышно бормотал он

Под его ногами похрустывал тоненький слой гололёда.

Он был хрупким, как стекло. Лёгкое касание подошвы зимних ботинок Виктора Смирнова превращало этот слой в подобие осколков, смешанное с песком и иной дрянью, которой посыпают тротуары.

Ночной гололёд и дневной – две диаметрально противоположные вещи. Первый – подмёрзший, сухой, хотя скользковатый. А дневной гололёд – это корка таящего льда, и от этого таяния сверху образуется вода, а с этой водой смешивается вся грязь мегаполиса, плюс он ещё и очень скользкий.