Честь имею. Крах империи

Они все – взрослые и дети равнодушны к красоте, окружающей их, и сами как будто из ада – представители его, охраняющие сие нелепое сооружение.

– А по моему, – Лариса пожала плечами, – люди как люди. Сидят, мирно беседуют. Они отдыхают, – ушли от обыденности в сказку. Дети торжественно сдержаны, как и их родители, и этим, а не равнодушием, как выразились вы, князь, дают возможность другим людям окунуться в праздничную атмосферу выставки. Представьте, что было бы с нами, если со всех сторон нёсся ор, громкий смех, топот и беготня детворы, поднимающей клубы пыли?! Не знаю как у вас, вы человек военный, привыкший к громким командам и муштре, а у меня открылась бы мигрень… и праздник был бы испорчен.

Это все понимают, поэтому ведут себя корректно, сдержано и не слишком эмоционально выражают свои чувства, хотя на лицах людей я вижу сияющие глаза, улыбки, а не скуку и раздражение. А у вас, князь, вероятно, сегодня плохое настроение, коли в прекрасном вы видите ад.

– Отчего же, Лариса Григорьевна?! У меня прекрасное настроение! – Абуладзе широко, но натянуто улыбнулся. – Разве что мой друг Олег Николаевич, чем-то недоволен, – умело перевёл «стрелку» с себя на Свиридова. – Он хмур и молчалив.

– Ну, это уже слишком! – мысленно возмутилась Лариса. – Я мирилась, слушая его больной бред, но с тем, что он ставит себя выше других, мириться не собираюсь.

«Несомненно, для этого он и привёз нас сюда, чтобы унизить меня перед девушками, особенно перед Ларисой. Не может смириться с тем, что она выбрала меня, а не его! – поняв хитрый ход Абуладзе, подумал Олег. – Он вызывает меня на ссору, но я сдержу себя, не позволю ему насладиться своим, якобы, превосходством надо мной. Моя горячность здесь неуместна, но позволить ему и дальше унижать меня я не намерен! Девушки… нельзя им портить праздник!».

Делано улыбнувшись, Лариса хотела, было, что-то сказать, но её опередил Олег.

– Недоволен?.. Ошибаешься, Шота! Я счастлив! Со мной рядом друзья! – Олег улыбнулся Ларисе. – И я наслаждаюсь этим прекрасным творением, – окинул рукой фонтан. – Оттого и молчалив, но никак не хмур.

– Прекрасное творение?.. Хм!.. – покачал головой Шота.