Честь имею. Крах империи

С памятного для Раисы Николаевны дня, когда впервые шла под руку с Григорием Максимовичем, прошло два месяца Тревожными, щемящими душу и одновременно необычайно счастливыми были те дни. Дни, когда была рядом с ним.

Счастливыми – дюжина встреч с Пенегиным, всего дюжина дней, но они перевернули всю её прежнюю жизнь. Она уже не плакала в свою холодную подушку, а мысленно видела рядом с ней ещё одну, на которой покоилась голова полюбившегося ей человека. И она молила Господа, чтобы мысли её воплотились в реальность.

Воскресные прогулки по проспекту и городскому парку вносили в её жизнь некоторую надежду на постоянность, и даже на большее – на супружество, о котором она и мечтала и одновременно боялась даже думать, чтобы, как часто говорила себе: «Не сглазить!».

Тревожными – ждала каждую новую встречу и тревожилась, что Григорий Максимович на этот раз не придёт, но он, к радости её, приходил, и душа её расцветала. А ещё оттого, что она полюбила князя искренне, всей своей чистой душой и боялась, что надежды на лучшее могут не оправдаться, – Пенегин окажется не тем, каким рисовало его её воображение.

– Бывает и такое, – хорошенький и миленький и вдруг хоп… – говорила её душа, – и в человеке проявляются отрицательные черты, отталкивающие до брезгливости.

Щемящими душу. «Может быть, он ищет и находит встречу со мной из своих корыстных целей, – телесной страсти ко мне? Потерял жену… мужчина… и его тяга к женщине естественна, – говорила она себе и отвечала.

 – Ну, и пусть, зато хотя бы миг, хотя бы час я буду счастлива!».

5 июня, после праздничного дня – дня рождения дочери, Григорий Максимович провожал Раису Николаевну до её дома.

Ехали в пролётке, он – князь Григорий Максимович Пенегин и она – душечка Раиса Николаевна.

– Ну, зачем ты взял лошадь? Глупый, глупый! Мне хочется как можно дольше, вечно быть с тобой, любимый, родной мой! Неужели ты не видишь не чувствуешь, что я люблю тебя. Полюбила тотчас и с тех пор, как впервые увидела, думаю только о тебе! – мысленно говорила она Пенегину и вдруг неожиданно даже для самой себя произнесла:

– А хотите чаю, Григорий Максимович?

После чего внутренне сжалась, подумав: «Если ответ будет отрицательный, я никогда более не смогу принять его ухаживания.

Мне будет стыдно смотреть в его глаза. Он может подумать, что я навязываюсь, что я легкомысленная женщина. – И так же мысленно крикнула.