Земля – лишь ферма

От серии пуль голова третьего превратилась в месиво, забрызгав кровью лобовое стекло машины, ранее его оберегавшей.

Второй выбрался из-под первого и, оставаясь в лежачем положении, поднял автомат и нажал на спусковой крючок. Но не умолкающий «калаш» отца настиг его быстрее. Грудь защитил бронежилет, а вот горло неизлечимо пострадало. Захлебываясь кровью, он продолжал жать на крючок, расстреливая воздух. Перед тем как рожок лишился последнего патрона, автоматная очередь поразила лампочку на фонарном столбе, неплохо освещавшую блокпост и конец улицы.

Нам это было только на руку.

– Ты так и не ответил. Что началось?

– Ну, в общем, отец всех вырубил.

– Всех троих?!

– Да!

– Как?

– Да какая разница, вырубил, и все!

– Ладно, и что же дальше?

– Отец крикнул: «Бежать!» И мы рванули! Но воякам хватило несколько секунд, чтобы сообразить, что к чему, и броситься вдогонку. Оравой целой! Человек десять точно будет. В их шайке сразу же отыскалась пара недоумков, которым жуть как не терпелось пострелять в нашу сторону.

И свое желание они удовлетворили в полной мере, – пули засвистели. Причем одна из них просвистела прямо возле моего уха.

– Ужас.

– Отец занял оборону за одной из машин и начал отстреливаться, а мы оставили позади блокпост и до самого леса слышали, как он кричал. Хотя «кричал» – это еще слабо сказано. Скорее вопил. Причем с такой силой, что даже на фоне горланящих бандитов и грохочущих автоматов каждое его слово отчетливо распознавалось.

Раз за разом отец прокручивал одни и те же фразы: «Родные мои! Не останавливайтесь! Не оглядывайтесь! Бегите! Бегите! Бегите!» О, нет… твари… как так?! Мы же почти уже добрались…

В виртуальной реальности я разрыдался, а в настоящей, сквозь гипнотический сон, почувствовал, как из правого глаза покатилась слеза, проложив себе дорожку к уху.

– Что-то случилось с отцом?

– Нет, с матерью. Хотя и отцу, само собой, не жить.

Забежав в лес, мама резко остановилась, а я по инерции сделал еще несколько шагов.

Примерно шесть-семь. И где-то столько же мне понадобилось, чтобы подойти к ней. Ее тело лихорадило, а одышка сопровождалась стонами и громкими хрипами. Выпрямившись, насколько это представлялось возможным, она попыталась выдавить из себя какие-то слова, но смогла лишь прокашляться.

То ли от осознания своего бессилия, то ли от приближения чего-то зловещего, я испуганно застыл на месте.