Земля – лишь ферма

– Могила, говоришь? Может и так…

Поймав на себе очередной презрительный взгляд Шакалова, толстяк нервно задергался. Его пухлые щеки моментально покраснели, а маленькие глазки, виновато поглядывающие из-под шапки, лихорадочно забегали. Он машинально достал сигарету, прикурил и удалился на улицу.

– М-да, как подумаю, что у нас таких большинство, так и дурно становится.

– И мне тоже. Но где? Где найти нормальных? Эх, Давидушка, порой мне кажется, что эволюция движется в обратном направлении.

– Может, плохо ищем?

– Может быть, может быть, – злобно посмотрев на меня, сквозь зубы процедил он.

– А что это Танка не видно? Он вообще с нами?

– Разумеется. По нужде отошел и куда-то запропастился. Та-а-анк! Танк!

– Лечу, Вениаминович! Без меня не начинайте!

Отвлекшись на пускающего дым толстяка, Танк стукнулся лбом о металлическую раму. Заорав матом, он со всего размаху залепил тому подзатыльник. Толстяк и пикнуть не успел, как шапка улетела в одну сторону, сигарета в другую, а пухлая физиономия погрузилась в сугроб.

– Ха-ха-ха! Потише, Танк! Сарай и так на ладан дышит, завалишь ненароком!

– Браток, ты хоть живой там?! – улыбнулся Давид.

Не переставая потирать ушибленное место, Танк пригнулся и прошел внутрь гаража. Пожав Давиду руку и обняв, он воскликнул:

– Ну что, приступим?! А то как-то не по-джентельменски это – заставлять ждать хорошего человека!

За последние несколько минут гараж преобразовался из холодильной камеры в морозильную.

У меня зуб на зуб не попадал. Каждый участок моего тела, который по тем или иным физиологическим особенностям мог трястись, – трясся. Но, судя по лицам окружающих, я понял, что сейчас меня «согреют».

Я приготовился, напрягшись еще сильнее. И не зря!

Первым стартовал Шакалов. С трудом подняв ногу до нужной высоты, он нанес прямой удар мне в грудь. Я опрокинулся назад.

Не хотелось бы хвастаться, но для моих грудных мышц, легко справляющихся со стосорокакилограммовой штангой в жиме лежа, такой пинок был не больнее укуса комара. А вот и без того измученным рукам досталось неслабо. Кости чудом не треснули, но создаваемое на них давление спинкой стула и моим же весом, доходившим до центнера, заставило меня взвыть. Не медля, Давид приложился лакированной туфлей в мое бедро. Я перевернулся на бок и притих.