Шорохи и громы

Но у каждого в это время на руке тикали часики, напоминая, что время идет. Тогда машинисты кричали:

– Мало, конечно!.. Но что поделаешь!.. Нам надо ехать!..

Иван Алексеевич приподымал маму с земли и ставил на площадку. Машинисты давали свисток.

– Как там наш Леша Копейкин? – спрашивал папа вдогонку.

– Хорошо! – отвечала мама сверху. – В классе его выбрали вожатым звена?

– Это значит, чтобы звено водил? – спрашивал папа, едва поспевая рядом с вагоном.

– Да!

– Так ты передай ему: пусть ведет, куда надо, я на него надеюсь!.

.

– Переда-ам!.. Прощай!..»

Повесть была издана отдельной книжкой в Мурманском издательстве огромным тиражом – 115 тысяч. В Москве её инсценировали, сделали музыкальный спектакль и записали на пластинку фирмы «Мелодия». Главную партию там исполняет Елена Камбурова. Наверное, у кого-то из коллекционеров еще сохранилась.

Нет, ни о чем не жалею. Люблю поезда.

Теоретик здоровья

Странный парень попался мне на этот раз в попутчики. Сам в спортивном костюме, плечистый, упругий, а толкует все о здоровье.

При этом не договаривает фраз, теряя к ним интерес.

– Кто ведет здоровый образ, тот и выглядит… Курение тоже имеет… Наследственность тоже играет…

Достал карманные шахматы. Обратился ко мне:

– Сыграем?.. Имеешь?..

Я ответил, что не имею.

Оренбургский платок

В дневном поезде на Москву моей соседкой оказалась женщина из Оренбурга с вязаньем. Разумеется, она вязала платок. Спицы мелькали в ее руках, и текла тонкая пушистая нить из сумки, лежащей на коленях.

Она была не прочь и поговорить.

– Я азартная на вязанье… Вот, думаю, сегодня воскресенье, в магазин схожу, сготовлю, постираю, на завтра ничего не оставлю. Все на работу, а я сяду вязать!.. Ох, люблю вязать! Всё затекёт, глаза слезятся, плечами поведешь и снова. Всё думаю: какой у меня платок получится?.. Лучше в снегу повалять, он распушится. Можно постирать, только не в порошке – пушиться не будет. Там электричество – ляжет пух гладко.

У нас многие на улице вяжут… Девочки, бывает, еще в школу ходят, а уже по три платка связали. Ручонки маленькие, слабенькие, а она ими вон что делает! Я, говорит, платок продам, себе школьную форму куплю, пальто куплю…

Я, как обычно в дороге, читал. А надо было и мне потянуть этот клубок человеческой судьбы, глядишь, и у меня бы что-нибудь связалось. Вот нападает иногда на меня такое упрямство – нежелание поддержать разговор, игра в молчанку.