Королева Евфросиния. Рассказы

Помню ее зимнее пальто, сильно напоминающее ту одежду, что показывали в наших довоенных фильмах. Начиная с первой ампутации ничего кроме сарафана, время от времени нового, на ней не бывало.

Лена отказалась от инвалидности, потому что боялась ограничить свою роль на кафедре. Все, кто мог, включая меня, помогали ей деньгами.

Вот я прихожу на встречу Нового года. Почетным гостем оказался юноша из Колумбии. Безответно он влюбился в Таню, крымскую аспирантку Е. Ю. Таня выгружает посылку из дома: банки консервированных персиков, и прочее, и прочее, а колумбиец взялся за гитару.

Всю ночь он, изливая душу, пел народные песни, к тому же в них мы слышали мотивы из «Юноны и авось» Рыбникова, а испанские слова добавляли силы. Это был незабываемый Новый год.

Кроме песен было традиционное гадание с шапкой, в которую ты опускаешь руку, и на вынутой записке твоя жизнь в новом году зашифрована, как в книге перемен, а после 12-ти в бокал шампанского надо было опустить кусок шоколада – он или всплывал или болтался на дне.

И то и другое было признаком, но чего – убей Бог.

Этот новый год не был последним в жизни Ленки, но оставалось ей совсем немного. Когда у нас с ней заходил разговор о смерти, оказывалось, что мы, неверующие, думаем одинаково. Естественно, эту точку зрения мы не изобрели. Е.Ю. говорила: «… я часть человечества, пока оно существует, я не исчезаю. Если оно будет еще тысячу лет, значит, и я буду тысячу лет».

Это хорошо, если оно останется. Ну, хотя бы виртуально, как хвост воспоминаний.

Алма-Ата

Семья академика

Однажды я, ничего не сказав наверху астрономам, уехала на несколько дней в Хиву, чтобы увидеть настоящую Азию. – Вру, конечно. Просто всё надоело, и потянуло вдаль. Вернувшись, обнаружила, что там наверху меня никто не ищет… Но здесь всё по другому.

Семья академика тут меня привечает. Квартира с верандой, большой застекленной, в доме старинном на самом центральном проспекте: чай, не московская клетка – потолок метров пять.

Анна, супруга, здесь всем заправляет. Командует? – Нет. Царит, – вот точнее.

Я нажимаю кнопку звонка. За дверью высокий голос:

– Анна Ивановна, не открывайте, это ко мне.

В прихожей полумрак. Анна Борисовна скорбно произносит:

– Если б не ваша телеграмма, я бы подняла Хивинскую милицию. Телефон уже узнала. Уехать, и никаких вестей, мало ли что может случиться!

Царица, как всегда, элегантна в той, высшей степени, когда одежду не замечаешь.