Твоя подруга Вероника. Повесть странствий

Да, Фаниль, на чём у вас можно выехать из деревни? У меня вечером поезд.

– У соседа Михаила – УАЗик. Он таксует. Берёт недорого и доставит в лучшем виде.

– Фаниль, тогда возвращаемся. Хочу ещё посмотреть твои картины.

Как только отошли от оврага, часы снова затикали. Короткой дорогой мужчины отправились в Молёбку. Два «апельсина» провожали их до реки.

Поздно вечером Шевчук уже дремал в купейном вагоне. С собой у него было несколько купленных у Фаниля картин и рисунков. Впереди его ждали Москва и скорый отпуск.

Глава 5

Когда Шевчук приоткрыл дверь, главный редактор разговаривал по телефону резкими нравоучительными фразами как прапорщик, отчитывающий нерадивого солдата: – Я тебе об этом прямо намекал!.. Что?!.. Индюк ногой думал!.. Видно птицу по помёту!.. Всё, хватит грузить меня демагогией! Нашла коза на камень!

Заметив Николая, он бросил телефонную трубку и пожаловался ему: – И с этими людьми приходится работать. Как с гуся молока! Не нытьём, так хватаньем.

Но, что делать? Как говорят в народе: на безрыбье и карась щука.

– Пётр Павлович, я подготовил материалы по Алтаю, Окуневу и Молёбке, – Шевчук протянул главному редактору стопку листков.

– Ладно, посмотрю. Завтра в отпуск? Я тут выбил тебе как ценному кадру горячую путёвку от профсоюза в сочинский санаторий. Сам не могу: жена против, боится курортных романсов. А ты холостой, тебе и фонарь в руки! Как в той пословице: Сашу Машей не испортишь. Иди, забирай путёвку!

– Пётр Павлович, но…

– Никаких «но».

Выполняй! Да, погоди. Ты в курсе, что вчера умер Семёныч? Завтра в полдень похороны.

– Что с ним?

– Инсульт…

***

Иван Семёнович, весёлый и остроумный человек, был старейшим журналистом в коллективе. Начальство уже не раз торопило его на пенсию, но он отказывался. «Я всех переживу!» – говаривал он и продолжал работать. И вот случилось…

На прощальной церемонии всё шло установленным порядком. Иван Семёнович, вернее его дух, тоже присутствовал на похоронах.

Он стоял возле гроба и отпускал шуточки по ходу произносимых речей.

– Дорогой Иван Семёнович был для нас… – корректор со слезой в голосе плавно развивал тему служения людям.

– Конечно, дорогой! Пятьсот долларов так и не вернул! – сострил дух покойного.

– Семёнович был настоящим профессионалом. Его острый отточенный слог проникал в самую суть жизни… – главный редактор пафосно закатил глаза вверх.