Уральские повести, рассказы и стихи. Сборник

По себе знаю, я ведь тоже деревенский. И кстати, жильём иногородних обеспечиваем, правда, не отдельными хоромами, но семейное общежитие барачного типа предоставим. А сейчас пиши заявление, – заключил напутственную речь Иван Кузьмич, подавая Ивану лист бумаги и ручку.

Иван старательно, как первоклассник, написал заявление, естественно, под диктовку кадровика и, прочитав его, сам передал в руки Ивану Кузьмичу. Тот быстро прочитал его, при этом изредка поглядывая на Ивана, отложил его в папку и, как бы считая, что двустороннее соглашение достигнуто, протянул Ивану руку и на прощание сказал: «Я дам команду на выделение общежития, уточнишь, где и как, у коменданта.

Два дня тебе на сборы и переезд, а инструктаж и прочие особенности в работе тебе разъяснят начальник участка и главный инженер. Вот такие пироги получаются».

Иван, поблагодарив начальника отдела кадров, в приподнятом настроении вышел из кабинета.

– Спасибо, дедуля, – сказал он вахтеру, проходя мимо него.

– Ну, я вижу, произвели тебя в шахтёры, – с чувством одобрения сказал тот уходящему Ивану.

– Вроде бы, да, – уже открывая дверь на выход, ответил Иван и махнул деду рукой.

«Вот я и шахтер», – не то с чувством гордости, не то с непонятным пока чувством предстоящего, подумал Иван и зашагал по уже известной ему дороге в деревню, где его с нетерпением ждала Устинья.

Пройдя несколько верст, он остановился возле небольшой берёзовой рощи, отступил в нескольких метрах от дороги, присел на поляну, чтобы перекусить прихваченный в дорогу харч.

Перекусил два яйца, пару картошек в прикус малосольными огурцами и калачом и, развалившись на траве, сладко потянулся. В траве, как бы здороваясь с незнакомым гостем, стрекотали кузнечики, а в роще распевали свою переливную трель пичужки. Стояла прекрасная летняя пора.

На небе, будто ватные, зависли кучевые облака. «Вот устроюсь на работу и в выходные дни обязательно помогу Лукерье

Степановне с уборкой урожая и заготовкой сена», – мысленно подумал Иван и тут же быстро поднялся с травы, забросил котомку на плечо и бодро зашагал к дому.

К вечеру он был уже дома. Входя на порог, он с каким-то непонятным пока ещё ему самому чувством произнес: «Ну, вот мы и пролетарии!»

– Приняли, Ванюша? – спросила поднявшаяся со скамейки Устинья.

– Представь себе, да, – утвердительно сказал Иван, – два дня на переезд.