По дороге из детства

– Эх вы, чудищи мои, Пискуновские, – смеялась мама, приговаривая весь вечер, – Как же я буду отстирывать вашу одежду.

Прошла неделя, и вкус ягоды совсем позабылся, как вдруг к маме зашла соседка тётя Лариса.

– Ездили в тайгу, черники валом набрали. Вам надо?

– Да нет, мы ведро купили. Я варенню уже закатала, – скромно ответила мама.

– Я хочу! – не осознавая, что это может быть неуместно, ляпнула я.

Тётя Лариса ещё долго сидела, а я всё ждала, когда она засобирается домой и второй раз предложит ягоды.

Во мне зрел план попросить её, даже если она не предложит. Но она предложила, и мама согласилась.

– Только круШечку! Больше не надо! – протягивая мне железную кружку, сказала мама.

Маленькая уютная ограда соседей мне очень понравилась, до этого я никогда не бывала здесь. У входной двери мирно спала собака Пальма, красиво сложив длинные лапы друг на друга. Тётя Лариса взяла мою кружку и скрылась за дверью в сенях. В это время сзади подошёл её маленький сын Женька, хотел поздороваться и напугать меня, но нечаянно наступил собаке на хвост.

Та испуганно проснулась и, увидев незнакомого человека рядом с собой, пулей подскочила и укусила меня в бок.

Громкий крик раздался во дворе, хотя нет – во всей деревне. Было и правда очень-очень больно. Женька окаменел. Тётя Лариса выбежала из дома и схватила меня на руки. Собака уже осознала, что натворила и скрылась в будке. Долго я ещё плакала, жалея себя. Потом ещё дольше, пока тётя Лариса обрабатывала мне рану зелёнкой и наматывала бинт вокруг бёдер.

Зато в тот день я отхватила не одну кружку ягоды, а целый пакет. Тётя Лариса ни раз извинялась перед мамой и каждый день приносила по кружечке черники, пока сама уже не сварила из неё варенье.

Шрам со мной по сей день. Он похож на серп и, как ни странно, напоминает о хорошем.

Сходил за хлебушком

Андрею шёл тогда шестой год, ну и мне по совместительству тоже, но история как раз не обо мне. Андрей у нас был вечным засланцем в магазин. Не то чтобы ему это сильно нравилось делать, просто не мог отказывать, когда просили.

– Андрюша, время десять, дома хлеба нет, сходи, сынок, сделай доброе дело, – просила мама всегда умоляющим голосом. Уговаривать долго обычно не приходилось.

– И жвачек возьми, – добавляла она для пущей мотивации.

Жвачка нужна была Андрею, мне и нашему двоюродному брату из Москвы – Вадиму, он гостил тогда у нас летом.

Андрей взял красную авоську, и его белобрысая пушистая шевелюра скрылась за калиткой.