Зима, как повод

Вы, потомки горделивых скальдов,

Нынче толерантностью пьяны,

Как и ваши южные соседи,

Что идею смерти принесли

В бренный мир и старую беседу

Добрых с злыми, в вечном споре сил.

А теперь – какие разговоры,

Коли нет у вас совсем Души?

Не желаю с подлыми я спорить.

Лучше жизнь – в неведенье прожить,

Ведь другие нынче не боятся

Вместо правды – глупость говорить.

В каждом напечатанном абзаце

Злобы той, навеки будет нить,

Что врывалась в польские местечки,

Называя каждого – «жидом».

Лучше потерять бы вам дар речи,

Чем в Аду покаяться потом.

Подменить вам логику – не сложно.

Глупый только это не поймёт.

Ты прости, их, о, великий Боже,

Что Тебя распяли и Народ.

#Савелий_Кострикин

#Сиониды

Хоронят раввина в местечке

Хоронят раввина в местечке,

За гробом – плывет борода.

И дар Божьей письменной речи

Все чаще уходит туда,

Откуда умерший был родом:

В могучие горы Карпат.

Проходят слова мимоходом

В то место, где Души стоят.

Не место, местечко, а все же -

О чем там толкуют они?

Зачем наказал ты их, Боже?

Кому ты отдал эти дни?

Вопрос мой – теряется в лицах,

Ермолках и мудрых словах,

А солнце – куда-то садится,

Молитву прочтя впопыхах.

Подняться бы мне над Литином,

На крыльях влететь бы в Ямполь!

Но прошлое нам – запретили,

Как страшную, жгучую боль.

Сгорела давно синагога,

И идиш не знает никто.

Он умер веселым, и к Богу

Отходит в измятом пальто.

Идут иудеи за гробом

В остатках от лагерных роб.

Он умер, чтоб помнили, чтобы…

А, впрочем – холодный уж лоб,

А, впрочем – котята на крышах

Поют об умершем нигун.

Но голос их – еле нам слышен,

Поскольку – беспечен и юн.

#Савелий_Кострикин (https://vk.com/feed?section=search&q=%23%D0%A1%D0%B0%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%B9_%D0%9A%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%B8%D0%BD)

#Сиониды

Я кажусь себе древним евреем

Я кажусь себе древним евреем,

Пережившим не раз Холокост,

Постоянную Планка примерив

На иссёкшийся старый погост.

Скоро мы позабудем, что было

И что будет с судьбою опять,

Нас накроет миазмами дыма,

Не давая Пророка понять.

Это будет не дважды, не трижды,

Но всю жизнь мы вот так проживем,

И все то, что поэзией движет,

Уничтожит отеческий дом.

Дом сгорит не под чьей-то пятою,

А по нашей же глупой вине.