Становление «Нокс». Часть I

 – Ну и в-третьих, Эйвери, сказал, что характер Избранного изменился, а ведь каждое изменение может значить, что изменится все.

– Все готово? – спросил Мэди.

– Абсолютно вс… – не договорил один из Старейшин.

Внезапно в кустах раздался громкий треск, который и не дал закончить начатую ранее фразу.

– Я не опоздал? – спросил басистый голос.

Все повернулись на звук.

– Нет, ты как раз вовремя – синхронно сказали Мэди и Эйвери – Пошли, я объясню твою задачу.

 – сказал Мэди новоприбывшему

* с наречия Старейшин слово Эйвери переводится как «Вечный».

Глава I

«В этот день ничего необычного.

Пока ничего» – закончил писать и встал со стула паренек, судя по его виду, лет пятнадцати. Но на самом деле ему было всего двенадцать лет и девять месяцев и, надо сказать, выглядел он весьма специфично при своем возрасте. Усталые карие глаза, вечно заляпанные и исцарапанные очки, держащиеся на изоленте, черное гнездо вместо волос и… усы.

Да, самые что ни на есть натуральные, черт побери, усы. Именно все эти черты и делали паренька таким, каким он выглядел. Нередко получалось и так, что ему давали возраст гораздо больший, чем он был на самом деле.

– Пора идти. – сказал он себе, поглядев на часы, которые показывали полшестого вечера. Его взгляд скользнул на календарь, прибитый к стене двумя тоненькими гвоздями. Если память на числа его не подводила (а это она очень любила делать) то сегодня было двадцать седьмое сентября…

«Две тысячи восемнадцатого года» – мысленного закончил усатый.

Для него шел уже третий месяц «темного времени», как он его называл. «Темные» мысли, сомнения, чувство бесполезности и безысходность – примерно таким был набор его неподдельных чувств и эмоций последние три месяца, но он умел скрывать подобные эмоции за завесой молчания. Как-никак, лжец с восьмилетним стажем.

Парень нервно усмехнулся, накинул на себя ветровку и выпрыгнул за дверь, крикнув родителям «Я ушел!».

По дороге его голова была в наилучших традициях забита «опилками», как назвал бы их Винни Пух. Когда важные дела заканчивались, или он уходил путь-дорогу, голова его временно становилась гнездом для всякого рода мыслей, преимущественно для сценок своих рассказов. Но тут он был непредсказуем, ибо сцены для рассказов он мог придумывать и на контрольных, и в домашней обстановке.