Братья: от Сталинграда до Берлина. Книга вторая

А что теперь делать будем?

– В каком смысле?

– Ну, там, не знаю, наступать или обороняться, как думаешь? Не зря же ты предположил, что наши танки между оврагом и железной дорогой атаковать будут.

– Да я… не знаю даже. Наверное, оборону будем держать.

– Снова?

– Ну, а что? Летнего немца мы еще бить толком не научились, а зима же не круглый год идет.

– Мда, вот снова ты оказался прав.

– Товарищи!

Это был Леня. Он, казалось, вообще не устал, хотя на его долю выпало окапывать ПТО, а это немалый труд.

Он спрыгнул с бруствера с тремя котелками.

– Там кухня приехала, я смотрю, а вас нет, ну и решил взять за вас. Будете?

– Давай, полевой голодоспаситель, – сказал Родион, забирая котелок.

– Чего? – на лице Лени было ярко отражено искреннее удивление.

– Да не обращай внимания, он уже с ума сходит от усталости. – сказал я и открыл свой котелок.

Запах свежей овсяной каши был восхитителен. Ее обычно делали на воде, но нередки были и случаи, когда ее нам преподносили и на молоке, что очень радовало солдат.

– Вкуснятина, – покачал головой Родион.

Мы стали есть кашу, к нам присоединился замполит. Вчетвером мы просидели минут десять, наслаждаясь свежей кашей.

– Слушай, Лень, – я перестал есть, – а кто твои родители? Ты о них ничего не рассказывал.

– Да они…

Было видно, что он ему сильно не понравился этот вопрос. Он замялся, задумался на какое-то время. Я уж было подумал, что его родители мертвы, впрочем, как и многие.

Однако Леня подумал и, тяжело вздохнув, начал рассказывать:

– Мои дедушка с бабушкой были очень богатые люди. У них была земля, у них был скот, на них люди работали. Когда я родился, в двадцать четвертом, они были в ссылке, а я жил с родителями в деревне. Жил вроде бы неплохо, но родители как-то со злобой смотрели на наш флаг, на портреты наших вождей. Я не понимал, почему так. В школе нам объясняли, кто такие кулаки, кто такие помещики, а родители о бабе с дедом ничего не рассказывали.

Вот в тридцать шестом дед с бабой вернулись. Я, естественно, обрадовался этому. Мы с дедом на рыбалку ходили, с бабушкой я на ферме возился, а вот через три года…

– Что, через три года? —настороженно спросил я.

– Через три года к нам приехала милиция. Деда с бабкой арестовали, а потом, после долгого суда, расстреляли. Я тогда потребовал у родителей объяснений, и они мне рассказали буквально все о них. Я так на них тогда разозлился.