Не будь жестоким, ласковый апрель

– А где Люда?

– Я довезла ее, – Ирина медленно опустила ключи от машины на полочку в прихожей и так же не спеша стала раздеваться.

Николай бросился к кухонному окну, откуда была видна машина, его белая «ласточка» ждала на привычном месте.

– Ириша, ты у меня молодчина, – он сгреб в объятия свою любимую. Разве можно было на нее злиться, когда он сам во всем виноват. – Ты меня прости, ладно. Чего я психанул, бросил вас беззащитных? Но ты молодец, ты все умеешь. И машина тебя слушается, я всегда тебе это говорил, а ты не верила.

Он все говорил и говорил какую-то бессмыслицу. Слова не имели никакого значения. Ей было так тепло и уютно рядом с ним. Надо было сказать, что вовсе не он, а она виновата в сегодняшнем разладе, любой бы на его месте еще сильнее разозлился, если бы его перед посторонними людьми так выставили. Но Ирина молчала: дурацкая гордость не давала ей признать неправоту.

Все выходные Ирина чувствовала себя потерянной. За три недели она привыкла к Пете, к его шумным играм и бесконечным «почему?».

Повисшая в квартире тишина давила. В душу снова закралась тоска от одиночества. Николай все выходные валялся с книгой на диване и смотрел телевизор. Они почти не разговаривали, занятые каждый своим делом. Они находились в одной квартире и были очень далеки друг от друга. В воскресенье за ужином Ирина спросила:

– Юра будет сам летать на машине, за которой уехал?

– Не знаю.

– А твой самолет уже сколько лет летает?

– Много.

На все вопросы он отвечал «не знаю», «наверное», «не имею понятия».

Разговор не получался. Тогда Ирина спросила раздраженно:

– Твоя мама тоже жена военного. Неужели они с твоим отцом никогда не говорили о его делах, не обсуждали его проблемы?

– Сколько себя помню, отец возвращался поздно, часто бывал в командировках. А мама воевала с нами троими – то сестра ее косметику без спросу возьмет, то мы с братом из-за игрушек подеремся. Вот и строила нас.

– Вот именно. Она вами троими занималась – не соскучишься с такой оравой.

А у нас даже одного ребенка нет, чтобы мы могли строить его в две шеренги, – горько пошутила Ирина.

– Что врачи говорят?

– Вот и Люда вместо совета спрашивает: «Что врачи говорят?». Ничего не говорят. Подождать надо, говорят.

– Я понимаю, ты за эти три недели привыкла с Петей возиться. А сейчас опять у меня затосковала.

Ирина выскочила из-за стола: он слишком точно угадал ее состояние, а ей даже перед самым родным человеком не хотелось оголять свою боль.