Не будь жестоким, ласковый апрель

Примеряя обновку в магазине, она даже улыбнулась своему отражению в зеркале, так понравилась себе в новом наряде. Плащ, в котором в начале октября стало уже холодно, она уложила в сумку, нарядившись в пуховик. Сумка была плотно набита и довольно увесиста: приличной толщины папка с начатой дипломной работой, несколько книг, мимо которых в книжном магазине она никак не смогла пройти. Пусть сколько угодно смеются над ней и говорят, что Майн Рид – чтение для школьников, она купила целых пять новых томиков.

Для дороги выбрала повесть «Белая перчатка» и переложила в нее из уже прочитанной книги закладку – красивую новогоднюю открытку от брата.

Когда пора было отправляться на вокзал, вновь вернулась тревога: с кем ей придется ехать в купе? Она вытеснила даже грусть от расставания с Москвой. Состав очень долго не подавали, на перроне пассажиры и провожающие ежились на холодном осеннем ветру, поглядывая на станционные часы. Наконец, сверкающий новой краской поезд Москва – Владивосток подъехал.

Пока Ирина дошла до своего вагона, у дверей скопилась приличная толпа. Дожидаясь своей очереди, она разглядывала людей: кто попадет с ней – этот, а может, этот? Кто здесь едет, кто провожает? Когда поднялась в вагон, сердце уже просто выпрыгивало из груди – то ли от волнения, то ли от усталости: все-таки тяжеленная сумка оттянула руки.

Состав очень долго не подавали, на перроне пассажиры и провожающие ежились на холодном осеннем ветру,

поглядывая на станционные часы.

Дверь в купе была открыта. На плечиках висела шинель с голубыми петлицами и эмблемами самолетиков. Устроив чемодан на багажной полке, спрыгнул на пол и оказался лицом к лицу перед Ириной молодой лейтенант. Он смутился, что стоит в одних носках, быстро надел ботинки, вышел в коридор, дав ей возможность спокойно раздеться в купе. Она поставила сумку, сняла и устроила на плечиках рядом с шинелью свой пуховик. И совершенно успокоилась: попутчик был не страшный.

По радио объявили, что до отправления поезда осталось пять минут, и всех провожающих попросили покинуть вагоны. Ирину никто не провожал, но ей захотелось взглянуть в окно и почувствовать последние минуты всеобщего прощания. В коридоре у всех окон теснились пассажиры. Под окном напротив их купе стояли военный, наверное, отец ее попутчика, дама лет около пятидесяти и две молодые женщины, одна держала на руках ребенка.