Депрессанты

Она вспоминает, как ты обидело любимого вчера, как ты молчало, как ты огрызалось на маму, которая старается, чтобы из э т о получилось «она», вполне себе полноценная, с такими же глазами и руками, смехом и улыбкой как её дети, ну почему нельзя быть как все дети, зачем ничего не хотеть делать, она же пытается это вытащить, привести в удобоваримый вид, и все пытаются, а все в той же поре этот выкидыш человека, учетной карточки, программы человеческой женской особи «родился – развился – учился для гордости, чтобы не быть хуже, чем все, а лучше всех, но лучше не получается, тогда хоть как-нибудь, инклюзивно, но утереть нос посредством «загадошного» молчания, сидения над книжками, грустноватого лежания – работал для денег, устройства семьи, своего дома с картинками в рамках над нужными местами, чтобы потом их начал видеть чей-то ребенок, чтобы он тоже «развился – родился – учился…»».

Она очень монотонно всё перечисляет, от неё невозможно отвязаться, это не радио, чтобы перенастроиться, становится трудно дышать, слишком много вокруг разумного этого вороха упрёков, которые оно ставит само себе или кто их ставит? Уже невозможно терпеть, зачем жалеть то, что недостойно жалости, но, подождите, что же, совсем ни капельки? Оно же старалось, выбивалось из сил, чтобы всё это сделать зачем-то, чтобы кто-то сверху или рядом сказал «вот сейчас да, основной квест закончен, есть побочки еще, но это уже как хочешь, так и проходи».

С ума сойти, третья страница заканчивается, а меня как будто нет.

Как будто я всё это не пишу, не слышу музыку из плейлиста, хотя знаю какой, и она играет, не вижу листа, хотя смотрю на лист и буквы на нем, которые появляются от ударов пальцами. Черт знает, почему это происходит. Я пыталась вспомнить, как мы с тобой жили, когда еще все было хорошо, когда ходили на пруд и до центра города пешком, как потом болели глаза, как фоткались в лифте по пути в пустую, но воздушную квартиру – там как будто меня не было, а был кто-то хороший, кто тебе подходил. И сейчас нет того, кто тебе подходит. А тот, кто ласкается по утрам и кладет голову на колени, это – э т о, которое пытается безуспешно убежать от женщины, которая орет, но она всё время кричит и нет сил, чтобы бежать её – только слушать каждый день.

Настоящее

Жила-была девочка. Сначала она была маленькая и «ничего», потом превратилась в огромную свино-говяжью тушу (говяжью, потому что с грустными глазами). Однажды она устала.