Осенний блюз

«Ку-ку, ку-ку, ку-ку…» И ехали дальше – заезжали на горку и оттуда смотрели вокруг, еле различая, где земля соединяется с небом, и, ощущая на себе теплые и игривые потоки воздуха, удивлялись, почему платье Мишель развивалось в одну сторону, а облака плыли в другую сторону. А Мишель все вращалась и пела песню то по-русски, то по-французски. И все стали вращаться. Все расставляли руки в стороны и кого-то обнимали, и кто-то очень нежно и ласково обнимал их. И все восклицали: «Кто это, кто меня обнимает? Вот кто-то, оказывается, меня любит! И я, и я, и я тебя тоже люблю!» И волосы у всех поднимались вверх.

Еще чуть-чуть, и можно было полететь… «Куда мы едем?! Зачем?!»

Председатель колхоза имени Ленина Александр Александрович говорил всем, что вот не зря ему Господь послал в друзья такого доброго и умного человека, как Олег. Лет десять назад он прочел философскую статью Олега: «Ласковая просьба и душевный пендаль, или Кто друг твой и чей ты друг?» Александру Александровичу очень понравилась статья, но в ней для него было много спорного.

Он нашел Олега, и они три дня пили вино у товарного вагона молдаван и философствовали… И с тех пор Александр Александрович часто обращался к Олегу за советом. Вот и в этот раз…

Бюст Ленина стоял перед правлением колхоза и потихоньку разрушался ветрами и дождями, но его всегда подмазывали и подкрашивали. И стоял он уже давно, и все к нему привыкли, и иногда даже не замечали его. Олег специально останавливался у бюста надолго и говорил Александру Александровичу: «Да, вот не менять бы содержание, а только форму… Да сесть рядом со стаканом вина! Ха-ха-ха! Да пофилософствовать.

Да помечтать». И он рассказывал свое видение нового памятника…

В этот раз Александр Александрович просил Олега первым увидеть новый памятник. И дать добро на его открытие. Да и проверить, можно ли будет, как он и хотел, сесть невдалеке под кронами деревьев и выпить стакан «философского» вина.

Памятник Ленину был совсем небольшой, в натуральную величину, он стоял на небольшом постаменте высотою в одну ступень и был далеко от правления.

Он был накрыт пологом, но ноги лошади были видны. От памятника в лес вела широкая, выложенная брусчаткой дорожка. И лошадка должна была сойти с этого совсем невысокого пьедестала и пойти не спеша в лес. И рядом с ней, хватало еще места, должен был идти человек и говорить с седоком. Через лес дорожка поворачивала к крутому берегу реки, где был сооружен точно такой же совсем невысокий пьедестал.