Иван-дурак

Длинный шелковый шарф обвивался вокруг ее мощной шеи. Но удавить ее, как Айседору Дункан, было бы невозможно.

–– Простите, мои хорошие, везде пробки-пробки, еле добралась.

Все кинулись поднимать с пола ее сумочку, которую она почему-то уронила, и разом потеряли путеводную мысль.

Антон терпеливо подождал, когда закончится комедия, и представил тетку:

–– Алла Георгиевна, специалист по социологии. Это женщина заменяет целую бригаду исследователей. Она видит под собой на четыре метра. Вы для нее все прозрачны, как градусники.

Бойтесь и радуйтесь, что жизнь свела вас с этой волшебницей!

Тетка озарилась улыбкой.

«Загадошная женщина», – поежился Леша, узрев все ее сорок четыре ядовитых зуба.

–– Начинаем мозговой штурм в узком кругу, – произнес Антон. – Чем меньше народу будет знать, кто начал Игру и почему начал, тем будет лучше для нас для всех. Сейчас все подпишут бумагу о неразглашении.

В зал вошла секретарша и положила на стол пачку бумаг. Антон пододвинул каждому один экземпляр.

–– Договор подписывается в одном экземпляре и остается у нас. Прошу прочитать и подписать.

Леша пробежал текст, и его глаза выхватили только одну фразу, которая его вспугнула: «В случае разглашения информации служебного характера подписант подвергается санкциям, вплоть до физического уничтожения».

Прочитав эту фразу, Леша отодвинул от себя договор и затравленно посмотрел на Антона.

–– Что, не видел таких бумаг? Ты, Леша вообще мало видел в этой жизни.

Не бойся, подписывай. Предупрежден – значит вооружен. Ты же не станешь болтать лишнее?

–– Подписать? – шепотом переспросил Леша.

–– Конечно!

Леша закрыл договор локтями и тихо, но упорно потащил его к краю стола, всемерно налегая на него. Через минуту титанических усилий, направленных на то, чтобы договор двигался со скоростью черепахи, переходящей из одного столетие в другое, Леша достиг желаемого: договор оказался у него на коленях. Тут он его плавно эвакуировал в целлофановый пакет, прислоненный к ножке стола.

Операция заняла минут десять, но показалась Алексею долгой, как сутки в карцере.

–– Итак, – перешел к делу Антон, – характер событий, которые мы готовим, должен производить впечатление естественного хода истории. В любой стране возникает мода на то или иное социальное явление, которое захватывает наиболее активные круги, а затем расползается среди самых отсталых слоев.