Иван-дурак

В свои тридцать с гаком Леша жил с мамой. В панельной пятиэтажке. Над головой у него жили дружественные соседи с лежачей тещей после апоплексического удара. Сверху целый день раздавались мощные удары об пол, как будто там катали ядро. Это прыгал жирный пес-боксер Акрамка. К вечеру Акрамка уставал и ложился спать. Дружная семья соседей часто заливала Лехе кухню и ванную. Краска там шелушилась, будто кожа после загара.

Леша жил несуетно. В свое удовольствие. Ни о чем не парился. Его быт был устроен удобно, по его вкусу.

Квартира на двоих с мамой была даже слишком просторная: три комнаты, в общей сложности 42 метра. Ванна – сидючая. Кухня маленькая, но темненькая. Иными словами – уютная. У Леши был и свой кабинет, семи метров, где он предавался мелким страстям. Играл в солдатики. Слушал тяжелый рок. Играл в игрушки на компьютере. Мебель вся с помойки. Много хороших вещей выбрасывают люди на нервной почве.

Вечерами, обычно в полдесятого, Леша выходил с мамой во двор подышать свежим городским воздухом и осматривал, что нового выбросили жильцы окрестных домов.

И почти никогда не возвращался с пустыми руками. То тумбочку притащит, то стульчик антикварный пятидесятых годов прошлого века, венский, изогнутый.

Описание недвижимости этой семьи будет неполным, если не сказать о садовом участке, расположенном в месте не столь отдаленном, на слиянии рек Волги и Упши. У Леши с мамой от старых советских времен остался щитовой домик на участке шесть соток в садовом товариществе Гавриловка. Если добраться на электричке до последней станции с Савеловского вокзала, проехать на автобусе до последней остановки, выйти на этот берег реки Упши да и свистнуть с этого берега реки, то с другого кто-нибудь из соседей услышит да и перевезет на катере.

А зимой речка замерзает, и ее можно перейти пешком. Это короткий путь. Был и длинный: сойти с автобуса на конечной остановке, ну и пешком топать и топать по грунтовке.

Маме дали землю, когда она работала инженером в НИИРЖА, полное название – НИИ Ржавения металлоконструкций.

Предприятие было закрытое, почтовый ящик, платили в нем хорошо, и халявы перепадало столько, сколько полагалось НИИ первой категории по советским временам. То светло–голубых курей привезут с птицефабрики, то мелких яиц, то путевку дадут на двадцать четыре дня в профсоюзный санаторий, то распродажу сапог устроят.

В этом НИИ был так называемый Сектор фатального невезения – это его неофициальное название – в нем и работала Лешина мама.