Сомнения Роберта Фаррела

Не из-за того, что он был сонным на уроках и часто просыпал занятия. Всем своим видом полного, упитанного карапуза, с полным отсутствием шеи, потому что голова плавно переходила в плечи, он напоминал напыщенную птицу филина. Впрочем, своим характером он с лихвой оправдывал прилепившееся к нему прозвище. Именно прилепившееся, потому что к человеку сдержанному и приветливому не пристает всякая гадость.

В отсутствие мамы за столом хозяйничал отец. Получалось как-то неуклюже. Папа дождался, когда дети, налопавшись вдоволь сладкого крема и воздушной слойки, начали играть, чтобы присоединиться к жене.

За окном было сумрачно и вяло. Роберт не любил такую погоду. Сморщенные листья тоскливо болтались на скрюченных ветвях, не в силах оторваться, и ждали с нетерпением своего последнего путешествия. Когда ветер поднимался, они стучали в окно, беспомощно пытаясь привлечь к себе внимание людей по ту сторону стекла, словно что-то хотели сказать напоследок, что-то очень важное, известное только им. Во всяком случае Роберту казалось именно так.

Но мама не разрешала открывать окно, тем более в такую промозглую погоду, потому что легкие ее сына были еще слабыми, и непредвиденный сквозняк мог нанести им вред. А листья умоляли и просили, испытывая последние мгновения надежды на ветру. Иногда Роберт просыпался ночью от слишком навязчивых ударов в окно.

Между тем, пока дети мирно играли в гостиной, в комнате, где лежал дед, происходил печальный разговор.

– Что вы скажете, доктор? Мы сможем ему помочь, поместив в клинику?

Доктор только что закончил осмотр.

Холодные медицинские приборы разочарованно опускались на свои привычные места, досадуя, что от этого старого тела смогли получить совсем немного тепла.

– Анализы вашего отца, что вы принесли мне на прошлой неделе, показали плохие результаты, Рейчел. Цирроз печени слишком быстро, будто одномоментно достиг последней стадии. Для вашего отца это был как нокаут. Даже если мы поместим его в больницу, это ничего не изменит. Мы только отсрочим неизбежное, в лучшем случае на неделю.

Каждый подумал о чем-то своем.

– Он всегда говорил, что не хочет умирать в больнице, – глаза Рейчел налились влагой, но она так и не смогла прослезиться. Эта женщина была из тех людей, слезы которых стекают внутрь, никогда наружу, отдаваясь особенно жгучей болью на сердце.

– Тем более я советую вам оставить его дома, – доктор открыл саквояж, что-то достал и протянул Рейчел. Маленький бутылек из темного стекла.