Сомнения Роберта Фаррела

И вот теперь старость подступила настолько близко, что смогла дотронуться до левого плеча.

Роберт вошел в комнату. Мама сидела в кресле, изучая странный бутылек. Она время от времени терла ладонью сухие глаза, словно прятала слезы. Мальчику не понравилась эта подозрительная склянка. Хоть она и была маленькой, но веяло от нее чем-то беззащитно-зловещим.

Дед лежал, уткнувшись лицом в спинку дивана.

– Это был доктор Раймонд? – спросил он.

– Да, солнышко. Он просил поздравить тебя с днем рождения от его имени.

Сам он не смог, у доктора еще много дел. И потом, нехорошо доктору при исполнении омрачать праздник своим присутствием.

– Он так и сказал?

– Да, так и сказал.

Она погладила его по голове и прижала к себе, бросив тот же недоверчивый взгляд на бутылек в руке. Смирилась.

Роберт пожалел, что не смог повидаться с доктором. Постоять рядом, когда тот разговаривает с его родителями, не подозревая, что маленькое существо, стоящее рядом, переполнено чувством благоговения и преданности, интереса и трепета.

Ему нравились врачи. Во всяком случае Роберт говорил себе так. Казалось, что они ведают обо всем. Ведь не может же происходить так, чтобы доктор, зная все о человеке, мог не знать чего-то об окружающем нас мире.

Однако Роберт не любил больницы. И не потому, что там делают больно. Однажды на приеме, когда он сильно застудил ухо, при словах врача «Это серьезно. Мальчику нужно несколько дней провести в больнице» в глазах у Роберта неожиданно потемнело, словно миллионы беспорядочно движущихся точек высыпали из своего укрытия и застлали его глаза.

С потемнением в глазах помутнел весь мир. Роберт не мог найти себя в окружающей обстановке. Он попятился к кушетке и опрокинулся на нее, сжав лицо ладонями. Живой организм темноты, захвативший все его тело, начал постепенно отступать.

Мама, стоявшая рядом, посмотрела на растерянное лицо сына, списав подобное поведение на испуг после слов врача. И действительно, он испугался, но испугался не болезненных и неприятных процедур, не дней, которые предстояло провести вне дома, в больничных стенах, Роберта объял ужас перед подступающей темнотой, словно она о чем-то предупредила его, шепнула на ушко секрет, показала его глазам что-то запредельное или, быть может, просто дала знать о своем существовании.

Так это или нет, однако теперь всякий раз больничные стены ассоциировались у мальчика с этой темнотой, до странной дрожи в коленях.