Улыбка сквозь трамвайное окно

Подробности он мне не рассказывает, отшучивается: «Что прошло, то быльем поросло».

Потом, когда Виталия уже в палату перевели, я его упрекнула:

– На каком же хорошем курорте ты, сын, служил?

– А что тебя было расстраивать? Ночей бы не спала.

– Не послушался, сам попросился на войну?

– Прости, мама, сам.

Потом еще было несколько операций. Там, в госпитале, и узнал Виталик, что наградили его орденом Мужества. Скоро уже выписывают.

– Ты сейчас куда? – спросил Саша.

– В госпиталь, к сыну.

Теперь у меня одна дорога.

– Так я тебя подброшу.

– Подбрось. Давно я на такси не каталась.

По дороге Саша вдруг сказал:

– Когда мы с Татьяной разводились, я подумал: а вдруг у тебя с мужем не заладилось и ты свободна. Потом просто очень хотелось увидеть тебя. Но не знал, здесь ты живешь после университета или уехала.

– Так ведь очень просто было узнать в горсправке.

– Но я не знал твою фамилию по мужу.

– Я не меняла фамилию. Мы с девчонками, заканчивая школу, пообещали друг другу: если кто-то станет знаменитостью: артисткой, писателем или журналистом – не менять фамилию, чтобы мы сразу поняли, кто эта знаменитость.

Сейчас понимаю, ребячество. Я долго мечтала перейти на работу в газету или на телевидение, но так и преподаю всю жизнь в школе. И знаешь, не жалею. А вот фамилию, когда выходила замуж, оставила свою. У сына отцовская фамилия – Ковалев.

– Слушай, так это о нем писали недавно в областной газете?

– О нем.

– И как я не догадался, когда ты сказала об ордене?

Такси остановилось у госпиталя. Саша предложил:

– Я тебя подожду. Потом отвезу домой.

– Не надо. Я долго пробуду, – сказала Лариса. Потом спросила:

– Как мама?

– Скучает без дела на пенсии. Даже внуки выросли и уже не о ком заботиться.

– Передавай ей привет.

Благородная Нинель

Вообще-то ее зовут Нина, Нина Скворцова – обычные имя и фамилия. А Нинель – это скорее прозвище, которое приклеилось к ней еще на первом курсе университета, потому что держалась Нина чрезмерно высокомерно; когда была чем-то недовольна, на лице изображала презрительную гримаску.

Одним словом, Нинель. На самом деле, она оказалась нормальной девчонкой, умела дружить, иногда жертвовала собой ради подруг. И все-таки иначе как Нинель ее теперь не звали.

Не скажешь, что Нинель была красива. Но если хотела, она становилась необыкновенно привлекательна.