Улыбка сквозь трамвайное окно

Нинель вдруг посмотрела на себя со стороны: жалкая соблазнительница! Стало обидно до слез, что крылья ее любви, на которых она мчалась в этот незнакомый город, так безжалостно обрезаны. И кем? Любимым человеком! Но не такова Нинель, чтобы показывать свою слабость. Она взяла себя в руки.

– Да ты не переживай, Володя. Я к тебе завернула проездом, была тут неподалеку в командировке. Боялась написать тебе, что пора прервать нашу связь, боялась обидеть. Вот и решила увидеться и поговорить с глазу на глаз.

Нинель видела, как Володя облегченно вздохнул.

– Давай попрощаемся здесь, – она поцеловала его в губы, горячо, как раньше, встала и ушла.

В привокзальной гостинице Нинель вырвала из блокнота листок с Володиным адресом и сожгла его в пепельнице. Но разве сотрешь цифры его телефона из памяти? Утром ей так хотелось позвонить ему. Но она пересилила свое желание. А вскоре поезд навсегда увез ее из этого города.

К Маше Нинель заявилась, как всегда, без предупреждения.

– О, с прибавлением тебя, – сказала Нинель подруге, когда та вышла в прихожую с малышом на руках. – Кто: мальчик, девочка? Дочь. Вот и хорошо, есть теперь у твоего старшего сестренка. Парень в школу пошел? Так ты теперь опять первоклассница!

И все эти замечания по поводу перемен в жизни лучшей подруги мимоходом, равнодушно.

После чая они уселись на диван, выпроводив мужа Маши с детьми гулять на улицу. И Нинель рассказала подруге все свои любовные похождения последнего года, не давая ей вставить и слово.

– Зачем я тебе все это рассказываю?

– Да, зачем? – повторила Маша. – Не виделись целую вечность. Я дочь родила, а ты даже не спросила, как ее зовут. Подробно посвящаешь меня в свой курортный роман, тем более что он закончился.

– Дура! Я предупредить тебя пришла, чтобы мужа своего никуда одного не отпускала. Знаешь, как много таких, как я. Любого порядочного мужика соблазнить могут.

«Какая все-таки благородная эта Нинель!» – подумала Маша.

Гроза в августе

Было Успенье. Еще накануне Анна собиралась с дочками в церковь в соседнее село. Она и сама-то бывала в церкви только по большим праздникам, а девочек брала с собой и вовсе редко. Для нее, привычной к сельской работе, восемь километров – не путь, а малышкам пешком туда-обратно – устанут. И на руки уже не возьмешь, Танюшке и то шесть скоро.