О демонах и Б-52

Спустя много лет я начал даже сомневался, была ли у меня вообще такая подруга, но немногочисленные фотографии в старых альбомах напоминали мне о веселых летних днях, о валянии в снегу зимой и о ее доброй улыбке, с которой она гладила каждую встреченную кошку.

Прошло достаточно много лет, не меньше пятнадцати. К двадцати семи годам жизнь закинула меня на место бармена в достаточно элитный бар, и я, получая наконец приличные деньги, перестал молить бога о хоть каком-то разнообразии. Десятки историй сыпались на меня каждую неделю, много людей любят пожаловаться на жизнь бармену, а потом оставить щедрые чаевые за то, что выслушал, а потом пригрозить, чтобы никому ничего не рассказывал.

Мне некому было рассказывать, и, наверное, поэтому я всё ещё держал эту должность.

И вот сейчас, в три часа ночи, когда в баре неожиданно мало людей, я наливаю и поджигаю шот Б-52 той-самой-подруге, которую не видел сотню лет, и которую сразу же узнал, стоило ей прийти и сесть за барную стойку.

Я узнал эти голубые глаза и тонкий шрам на брови, который остался, когда она упала с велосипеда, потому что я неожиданно её позвал и она повернулась ко мне, не заметив бордюр впереди. У неё короткие красные волосы, идеальный макияж и усталый взгляд, который я привык видеть у каждого, кто приходит в бар в три часа ночи и просит ему налить.

– И как жизнь? – спрашиваю я, когда она залпом выпивает шот и просит повторить.

Она вытирает губы и вскидывает брови, задумываясь над этим, казалось бы, простым вопросом.

– Да вполне себе нормально. Не жалуюсь.

Я улыбаюсь и ставлю перед ней вторую рюмку.

– Ну, если человеку хватает денег на выпивку в этом баре, то я могу сказать, что он хотя бы получает достаточно. Куда ваша семья пропала тогда? Я весь интернет обыскал в поисках тебя.

Не притрагиваясь к шоту, она оглядывает бар, пристально рассматривая каждого посетителя. Их всего трое, но обычно в ночь понедельника больше десятка и не бывает.

– Ты искал меня? Как мило, – говорит она, подпирая щёку ладонью в кожаной перчатке.

 – Но это долгая и личная история.

– А я бармен. Это как священник, только лучше. Мне можно рассказывать что угодно, это останется тайной. Давай, мне интересно. А я угощу тебя ещё одним шотом за наш счёт.

Я вспоминаю, как она прибегала рассказывать мне секреты, и мы, прячась под лестницей старой заброшенной школы, смеялись над глупостями, казавшимися тогда такими важными.