Семнадцатый

Ему показалось смешным и забавным, что она приняла его за конюха, впрочем, вид у него был, конечно, недостойным и в некотором роде даже неприличным. Однако улыбка быстро сошла с его лица, когда вновь послышался ее голос.

Он успел разглядеть в ней ее необычную красоту. Она не была похожа на тех девушек, которых обычно предлагали ему в качестве невест – кожа была по-модному бледной, но не из-за белил или отсутствия солнца, а из природных особенностей. Рыжие женщины обычно и не были смуглыми, им не шла эта смуглость.

Карамельный цвет кожи больше подходил восточным девушкам-черкешенкам, татаркам, но эта рыжая была белёсой, почти прозрачной. Взгляд был такой ясный, где-то детский, но прямой и смелый. Это удивляло его, поскольку девушки обычно прятали свой взор под пушистыми ресницами. Лицо было округлое, упитанное, она не должна была быть частой посетительницей врачей. Наверное, при свете дня щеки наливались ярким румянцем. Она ему понравилась своей внешностью, но стоило ей только начать говорить, как ему тут же стало противно.

Какой высокомерный тон, какие резкие слова, какое снисходительное обращение. Можно было бы оправдать ее тем, что она говорила с прислугой, но Александр такого себе не позволял. Он всегда говорил элементарные слова вежливости: спасибо, пожалуйста, простите – вне зависимости от того, к кому обращался. Эта рыжая бестия явно любила привлекать к себе внимание, любила поклонения своей персоне, и вот таких представителей дворянства он не любил. Нельзя сказать, что он был за равноправие, но он был против унижений и оскорблений людей.

Ведь в первую очередь – все мы люди, а уж потом дворяне и конюхи.

Он сплюнул на землю, когда она ускакала вперед. Вышел за нею на улицу. Где-то вдалеке брезжил рассвет, а с другой стороны надвигались огромные черные тучи, каких Александр давно не видывал уже. Они пугали, но он злорадствовал тому, что эта девчонка сейчас попадет под жуткий ливень. Он вернулся в конюшню, где лошади были в сильном беспокойстве, что даже конюх проснулся и прибежал.

– Ох. и буря намечается, барин…Вы бы в дом шли, а то сарай и развалиться может, – конюх проверял все ли в порядке, успокаивал лошадей. – Они же чувствуют…пугаются…давеча говорили, что землю трясти будет. такая сильная буря…вот, – нескладно повествовал конюх, а Александр меж тем задумался о судьбе рыжей и несносной девчонки, которая отправилась в путешествие. Ведь лошадь под нею также стала бы беспокоиться.