С Новым годом, Папа!

Что он натворил?! Ведь можно было попросить выздоровление! Почему, как кретин, он требовал покаяния?! Наташа бы справилась с болезнью, а он бы нашёл способ вернуть её доверие! А может, ещё не поздно всё изменить?!

Дронов, как ужаленный выскочил из палаты.

– Где он?!

Дежурная медсестра недоумённо уставилась на него.

– Кто?

– Старик-охранник! Я только что разговаривал с ним!

– Вы ошибаетесь. Здесь не было никакого охранника.

– Да мы пять минут назад беседовали с ним! Сидели на том сером топчане!

– Вы заблуждаетесь.

Я никого не видела.

– Да вы бредите! Такой лысый старик в очках, в форме. Нос с синими прожилками, как у пьяницы!

Медсестра сочувственно посмотрела на него.

– Мне очень жаль, но вы путаете. У вас горе. Я сейчас позову дежурного врача. Он даст вам успокаивающее.

– Да к чёрту ваши пилюли! Вы не могли не видеть его! Мы сидели на диване в двадцати метрах от вас! Вы ослепли?! Такой смешной нелепый старик!

– Успокойтесь, пожалуйста.

Дело в том, что в нашем отделении нет охранников. Секьюрити только на первом этаже. И там дежурят женщины.

– Женщины? – опешил Дронов. – А как же…

– Мне очень жаль.

* * *

В больничном холле Дронов дождался приятеля, который, несмотря на праздник, бросил все дела и вызвался помочь. Встретились, обнялись.

– Старик, ты это… не раскисай, – приятель потрепал Сергея по плечу. – Понимаю, как тебе тяжело. Но надо жить.

– Послушай, – неожиданно спросил Дронов, – ты веришь в добрых духов?

– Чего? – прищурился тот.

 – Ты о чём?

Сергей смутился:

– Ну… во всякие чудеса, мистику? Рождественское волшебство?

Приятель хмыкнул и подозрительно покосился на него:

– С тобой всё в порядке?

– Ладно, проехали, – Сергей махнул рукой. – Я очень благодарен тебе. Спасибо.

– Не за что, старик. Ты бы поступил так же.

Погода на дворе вдруг переменилась. Немного похолодало, тучи исчезли, и солнечный свет сквозь огромные окна заливал весь холл, минуя лишь один угол, где за высокой спинкой кресла от него прятался Сергей.

Завтра с утра предстояло забрать из морга Ольгу, на следующий день из здешнего морга – Наташу. Впереди траурные церемонии, прощальные слова и долгая, долгая жизнь. «Надо жить…».

Там впереди обещанные встречи,

Прощение и главные слова,

О том, что время лучше слова лечит,

Четыре снова станет дважды два.